Палач - Марина Эльденберт

— Что же ты идиотов прикармливаешь, Гена?! — сквозь издёвку просочилось плохо скрываемое раздражение. Демьян понимал, что его несет, но остановиться уже не мог. Он поморщился, будто признавая свою неправоту, и от этого пришел в ещё большую ярость.

Когда Стивенса притащили ребята Геннадия — уже изрядно помятого, потому что одному он сломал челюсть, а другому руку, Демьян с трудом справился с охватившим его гневом. Не сорваться получилось исключительно благодаря годами взращиваемой выдержке. Палач нужен был ему в здравом уме и свежей памяти. Он понимал, что Стивенса взяли исключительно численностью, но грязный захват не простил.

Обе квартиры: якобы принадлежащую покойной Тихорецкой, и съёмную, где Стивенс обретался в последние месяцы, перевернули вверх дном, но ничего не нашли, кроме ноутбука. Диск оказался зашифрован, и чёрт его знает, что там обнаружится.

Звоновский молчал. То ли пережидая вспышку его ярости, то ли признавал, что облажался. Неизвестно что раздражало больше.

— Что такое, Гена? — усмехнулся Демьян. — Когда я говорю: проверить — это значит перетряхнуть всё — от и до!

— Демьян, — Геннадий оставался невозмутим, — мы летали в Брайтон к подставной мамаше, вели его в Кельн до Зольнера, в Ньюкасл, постоянно пасли здесь в Москве. При всем моем к тебе уважении, я не ясновидящий.

— Пасли да не выпасли, — раздраженно отозвался Демьян, с силой захлопнул папку и перевел дух. — Черт с вами. Постарайтесь хотя бы сейчас не лажать.

Геннадий резко поднялся и вышел, а Демьян прикрыл глаза, чтобы справиться с выжигающей разум яростью. Он понимал, что Звоновский тысячу раз прав, но не мог простить: ни ему, ни себе, ни его парням. Сколько времени они потеряли из-за этой оплошности?! Кто знает, чьё внимание теперь обращено на него и на Анжелу.

Первая беседа с Палачом состоялась, как только Стивенса привезли. Полноценным разговором это было сложно назвать. Чертов ублюдок смотрел в глаза и говорил так, будто это не он, а Демьян сидел на допросе:

— Хочешь разобраться в деле Филиппа, начинай со своей жены.

Прозвучало хлестко, звучно, жестко. Даже со стянутыми за спиной руками, Стивенс умудрился его ударить.

— Думай, что говоришь, — с нажимом произнес Демьян. Здоровой рукой он оперся на спинку стула, подался вперед, оказавшись лицом к лицу с ним. — Твоя Бостонская ипостась не располагает к терпимости.

Стивенс не изменился в лице, он больше напоминал камень, чем человека. В их первую встречу Демьян обратил внимание на его глаза: слишком живые и выразительные вопреки ожиданиям. Нынче в них снова отражались заморозки и пустота.

— Тяжело быть мишенью номер один? — спросил Палач: жестко, будто приговор выносил.

Демьян не удержался — ударил наотмашь по разбитому лицу. Палач сплюнул ему под ноги кровью, криво усмехнулся, и он почувствовал, как пальцы снова сжимаются в кулак.

У двери Звоновский протянул Демьяну платок, он вытер руку и брезгливо швырнул тряпку на пол.

— Делай, что хочешь, но вытащи из него все.

Ярость не оставляла его. Надсадно ныла заноза беспокойства, не позволяя забыть о словах Палача.

Анжела провела с ним две с половиной сотни лет, слепо и безоговорочно доверяя. Он полагался на неё во всём. Нытьё и упрёки по поводу кратковременных увлечений красивыми женщинами — не более чем бабская блажь. Что греха таить, он и сам думал, что Анжела спуталась с Михаилом, но представить её ключевой фигурой на сцене? Смешно.

Следующие дни показали, что вытащить из Стивенса сведения не так и просто. Демьян не был в восторге от казней и пыток, как большинство его современников, но на нескольких допросах присутствовал лично. Палач держался так, словно у него в запасе вечная жизнь. Даже самых молчаливых измененных Демьяну в свое время удавалось разговорить, но здесь коса нашла на камень.

Боль заложена в подсознании как сигнал об опасности. Любое живое существо всеми правдами и неправдами стремится её избежать, иначе человеческая цивилизация не протянула бы так долго. Палач не боялся смерти, а мучения воспринимал как данность. Демьян многое повидал, но перекосов, отключающих инстинкт выживания в людях, встречал единицы. Безумные серийные убийцы или идейные фанатики. В том, что касалось Стивенса, американец оказался прав.

На третьи сутки он приказал оставить Палача в покое — до того, как найдется рычаг давления на ублюдка. В своё время сведения по Стивенсу Рэйвену преподнёс Кроу. Как кость, которую швырнули собаке, чтобы отвлечь её от воришки. Настоящая семья Палача: мать, сестра, зять и племянники — мирно жили в Ньюкасле, и давным-давно его оплакали.

Из диалога с Рэйвеном Демьян понял, что парня можно зацепить исключительно на своих. Налегать на этот рычаг Демьян не спешил. Одно дело — раздавить паразита, который давно официально мертв, другое — стереть с лица земли целую семью. Все отведенные ему столетия Демьян гордился принципами о ценности каждой человеческой жизни, но в эти дни задумался о том, что готов ими поступиться.

Сидя в кабинете врача, он думал о семье Стивенса и об Оксане Миргородской. Она стала для Палача тем самым светом в глазах. Который погас, стоило им разойтись. Ещё она была правнучкой Полины, но что это меняет, когда каждая минута на счету?

— … к сожалению, — Антон что-то бормотал и до этого, но он уловил только обрывок фразы.

Костоправ замер перед ним с рентгеновскими снимками в руках.

«За что я плачу тебе деньги?» — раздраженно подумал Демьян, но вслух лишь резко спросил:

— Что?!

— Немного лучше, но… Заживление идет очень медленно, придется снова наложить гипс.

— Так накладывай! Какого черта ты мямлишь здесь уже десять минут?!

Перспектива полгода ходить калекой Демьяна не радовала, а благодаря заморочкам в офисе и Палачу, он давно не виделся с Ванессой. Разговоры по телефону не имели ничего общего с тем, когда он мог смотреть в глаза и вдыхать нотки духов с её кожи. Вечерами — чувственный сандал, днем — яркий аромат смородины.

Затянувшаяся тема с землей под застройку благополучно разрешилась, сроки не сорвались, но Демьян не испытывал облегчения. Каждый новый ответ приносил с собой несколько вопросов. Зачем кто-то слил Стивенса Рэйвену? В этой пьесе Палач был героем второго плана. Какого черта он летал в Ньюкасл?

Он поставил Звоновскому задачу присмотреться к даме, с которой Палач встречался в Англии. Возможно, она не настолько проста, как кажется на первый взгляд.

Когда утром Геннадий вошел в его кабинет, Демьян уже был на взводе. Анжела рассказала, что Михаил просил о встрече с ними обоими, и она согласилась. Подумать только, она — согласилась! Кто дал ей право решать за него?! Стрельникова с фальшивым сочувствием и желанием «помочь», Демьяну хотелось видеть ещё меньше, чем Палача.