Цветок камалейника - Ольга Громыко

…породили ее семена гадов ползучих и птиц летучих, водных рыб и земное зверье, деревья, травы, цветы и мхи всяческие, и заселили они землю и стали плодиться и множиться.

Было так, есть и будет.

Летопись Предвечная. Предание о камалеях.

— Пусто! — доложил ЭрТар, спрыгивая с трех последних ступенек лестницы. Честно ушедшие до рассвета бродяги и представить не могли, в чем их подозревали. Архайнов росток действительно указал на Привратницу — но не затаившуюся на чердаке, а столпившуюся в углу. Брентов же — на самого жреца, как ближайшую частицу ее сути. — Там кошка на сеннике дрыхнет, наверное, она и шуршала. А гдэ тот хыщный птыц делся?

— Улетел куда-то. — Вот уж чья судьба тревожила Джая меньше всего. — На кой он тебе?

— У моей бабки была подвеска в виде такой твари, — пояснил горец. — Значит, когда-то они тоже существовали, э? А может, до сих пор где-то остались?

— Вот уж чего не хватало! — возмутился обережник. — Чтоб он нам еще гнездо свил, яиц нанес?! Ты видел, какие у него когтищи были? Очень надеюсь, что второй такой твари я не увижу до конца жизни!

— Увидишь, — неожиданно сказала Радда. Глаза у девушки были пустые, голос надтреснутый. Она так и осталась стоять на коленях, бездумно просеивая сквозь пальцы камалейниковый прах. — Как только на лозе созреют первые семена, ушедшее вернется и равновесие восстановится, а для него важны как хищники, так и жертвы...

— Чего?!

— А? — Радда подняла голову. — Что?

— Ничего, это мы между собой, — с запинкой соврал ЭрТар. — Интересно, что сейчас в храмах творится?

— О да-а-а… — Джай почти посочувствовал бедным йерам, которые в одно ужасное утро обнаружили, что Иггру надоело доказывать свою божественную суть чудесами. Изрядно перетрухнут и селищане — пока не поймут, что все и так прекрасно всходит и плодоносит. — Зато брат Марахан развернется! Молитвы-то, в отличие от ирн, никуда не делись. Разве что мы ему, ха-ха, конкуренцию составим!

— Эге, — подхватил горец, — оснуем свой орден, построим храм, наберем жрецов, они нам поклоняться будут, мух лопухами отгонять…

— Да как вы… — Радду наконец прорвало, из глаз брызнули слезы. — Да как вы можете… о такой ерунде… когда Брента больше нет!

Джай подумал и честно ответил:

— Потому что я в это не верю. Он уже столько воскресал, что разом больше, разом меньше…

— Но тогда он был привязан к кристаллу!

— А теперь он привязан к нам, — нахально заявил горец. — Камальки-то по-прежнему летают. И погода не портится, как будто ничего не произошло… Эй, что там у тебя в кулаке?

Девушка нехотя разжала ладонь. В центре лежала одинокая крупинка семени.

— Отлично! — восхитился ЭрТар. — Сейчас мы его посадим…

— Да ты взывать-то хоть умеешь?! — возмутилась Радда, отдергивая руку.

— Скоро узнаем!

— И вообще, ты уверен, что это камалейник, а не камалея?

Троица сосредоточенно изучила семя со всех сторон. Даже Тишш сунулся понюхать.

— Ну как? — поинтересовался у него горец. — Чуешь в себе пробуждение великой Привратничьей силы?

Кошак смутился и попятился.

— По-моему, вид у него вполне мужественный, — заключил Джай, пошевелив семя пальцем.

— При чем тут вид?! — всхлипнула вконец замороченная девушка.

— А Брент, думаешь, как их выбирал? Какое больше приглянется! — ЭрТар выхватил семечко у замешкавшейся Радды. — И лично мне оно очень даже нравится!