Демон пробуждается - Роберт Энтони Сальваторе

Элбрайн затаил дыхание, когда жеребец выбежал в открытое поле — черный, как ночь, если не считать белых «носочков» на передних ногах и белых пятнышек над глазами. Было ясно, что жеребец каким-то образом чувствует его присутствие, хотя ветер дул в сторону юноши и они находились друг от друга на значительном расстоянии.

Жеребец забил копытом, встал на дыбы и негромко заржал. Пробежал немного вперед, словно демонстрируя свою силу, повернулся и скрылся в лесной чаще.

Элбрайн стоял, словно окаменев. Нет, сегодня удивительный жеребец больше не вернется, понял он, медленно побрел прочь и отыскал кентавра, занятого изготовлением своих дьявольских стрел.

— Рад видеть тебя, — Смотритель расплылся в улыбке. — Судя по всему, ты сейчас из рощи. — Элбрайн покраснел при мысли, что, по-видимому, все чувства отражаются у него на лице. — Я же говорил тебе. Это такое необыкновенное создание…

— Как зовут жеребца?

— Все по-разному, — ответил кентавр. — Но, не зная имени, к нему не подступишься.

— И откуда же я узнаю, как его зовут?

— Глупый мальчик. Тебе не нужно узнавать — ты уже знаешь.

И кентавр ушел, оставив юношу наедине со своими мыслями.

Элбрайн приходил в рощу и на следующий день, и день спустя, и так день за днем. В конце концов, примерно через неделю, он снова услышал или, скорее, почувствовал музыку.

Конь опять вышел на открытое пространство. Элбрайн, завороженный его красотой, не мог отвести взгляда от мощного крупа и широкой груди, от умной, выразительной морды и черных, все понимающих глаз.

Внезапно в сознании, словно само собой, всплыло слово; Элбрайн покачал головой, не понимая. Сделал шаг вперед, но конь уже уносился прочь.

Их третья встреча произошла через день. Жеребец выбежал из леса и остановился, глядя на Элбрайна.

То же самое слово снова прозвучало в голове юноши, но на этот раз он понял, что оно имеет самое непосредственное отношение к благородному коню.

— Дар! — окликнул он жеребца и смело вышел из рощи. К удивлению юноши, к его восторгу и одновременно ужасу, конь встал на дыбы и громко заржал, а потом опустился на все четыре ноги и ударил копытом по земле. — Дар, — повторял Элбрайн снова и снова, медленно приближаясь к нему.

И вот юноша стоял уже всего в пяти шагах от него.

— Дар, — уверенно произнес он, и конь снова заржал, вскинув голову.

Юноша подошел еще ближе, широко раскинув руки, чтобы показать, что он невооружен. С огромным уважением, очень нежно он положил руку на шею жеребца и погладил его.

Тот выглядел довольным, но вскоре отскочил и умчался прочь.

Так они встречались день за днем, постепенно привыкая друг к другу. Вскоре у Элбрайна возникло ощущение, что этот конь предназначен именно для него и что, скорее всего, его появлением он обязан эльфам.

— Это правда? — спросил он дядю Мазера как-то ночью. — Может быть, это подарок от Джуравиля? — Ответа он, как обычно, не получил, но, тоже как обычно, собственные слова навели его на новую мысль. — Нет, такого коня нельзя просто взять и подарить. Однако эльфы, несомненно, сыграли тут какую-то роль, иначе я вообще не встретил бы его, да и сам жеребец повел бы себя иначе… Пирамида, — прошептал он спустя некоторое время. — Все дело в ней.

И как он раньше этого не понял? Магия каменной пирамиды привела к нему коня… нет, сделала так, что они встретились — человек и конь. Теперь юноше больше чем когда-либо захотелось узнать, кто же был похоронен под этой пирамидой, кто обладал магией столь сильной, что даже после его смерти она оказалась способна в нужный момент призвать этого жеребца и наделить его таким умом. На следующий день он впервые скакал на спине жеребца, без седла, вцепившись руками в густую гриву. Ветер свистел у него в ушах, деревья, кусты, скалы — все летело мимо, мимо…

Как только он спешился, Дар повернулся и убежал. Элбрайн не пытался остановить его, понимая, что их отношения отличаются от тех, которые складываются между хозяином и его конем в обычных условиях; это была дружба, основанная на взаимном уважении и доверии.

Дар вернется, он знал, и позволит ему скакать на себе — но тогда, когда сам захочет этого.

Глядя вслед жеребцу, Элбрайн вскинул руку в салюте — в знак уважения и понимания того, что, хотя у каждого из них своя жизнь, отныне они неразлучны.