Кукловод судьбы - Светлана Волкова

По залу пронеслись издевательские смешки. Гретана невозмутимо продолжала:

– Думаете, мне нечего им противопоставить? Думаете, отчаянная принцесса поднялась против Болотника безоружная? Глядите и дивитесь! Со мной сила, превосходящая вашу!

Театральным жестом Гретана простерла руку к входным дверям Залы. Двери резко распахнулись настежь, словно от мощного ветра, громко гокнули о стены. За ними стояло восемь фигур. Они перешагнули порог в ногу, как единое существо. Восьмерка прошла по Зале, разрезая черную толпу, как нос корабля – морскую пену. Даже зеленые первокурсники чуяли небывалую мощь пришельцев; мощь, копившуюся не годами и даже не десятилетиями – веками. Маги расступались перед этой мощью, ни у одного безумца не возникло мысли заступить им путь и померяться силами.

Восьмерка поднялась на королевскую трибуну. Вперед выступил рослый бородач Ионах, походивший скорее на воителя, а не на мага-отшельника.

– Мы – те, кто не пошел за Кэрданом. Чуете нашу силу? Смотрите и впитывайте! – Он поднял руки, остальные семеро последовали его примеру. По кончикам восьмидесяти пальцев пробежала золотая нить. От нее с ладоней рванулись в зал шестнадцать язычков. Они тянулись и ширились, накрывая море черных плащей прозрачным золотом. Каждого из магов, стоящих внизу, на мгновение наполнял ток мощной энергии – и тут же уходил. – Обратитесь к себе! Ощутите собственную мощь! Что вы чувствуете? Много в вас силы? Давайте, соберитесь вместе! Сбросьте наш покров с этой залы! Смелее! Что, не хотите даже попытаться? А ведь каждый из вас мог быть способен на такое! Знаете, где ваша сила? У Придворного Мага! Он забирал вашу магическую силу, пил ее, как упыри пьют кровь!

Изумленный гул в зале заглушился топотом и криками снаружи. В залу вбежала фрейлина Слинна и завопила:

– Пожар!! Миледи, пожар! Дворец полыхает! О Создатель, смотрите!

С потолка обрушилась балка, вспыхнув на лету. Она падала туда, откуда слышалось больше всего одобрений королеве. За несколько ладоней до пригнувшихся голов кто-то испепелил балку в воздухе. Головы отступников покрыл пепел, как метка их отступничества.

– Это злодейство Кэрдана! Гасите огонь, быстрее! Вы все, гасите огонь своим колдовством!

Восемь магов демонстративно сложили руки на груди.

– Вот и ваш час! – выкрикнул Ионах. – Покажите, на что вы способны, чему вас научили!

Кто-то успевал тушить летящие доски и клочья, охваченные пламенем. Большинство давило друг друга у выходов из Залы.

– Теперь вы видите, что я прав! – зычно прогудел им вслед Ионах. – Бегите – ибо на большее вы не способны!

Гретана взвизгнула:

– Вы, трепачи, тушите пожар! Хорош разглагольствовать! Спасайте мой дворец!

Один из магов, закутанный до пят в темно-синий плащ, отделился от остальных, подошел к окну, распахнул его и выпрыгнул. У Гретаны отвисла челюсть. Зала Торжеств располагалась на четвертом этаже дворца.

Шум паники перекрылся гулким голосом, исходившим отовсюду, аки глас Создателя с неба. Голос нараспев произносил слова неведомого наречия:

«Calm the Flame! Calm the Flame! For human's sake, take a break, oh Flame!»

Голос повторял эти фразы на разные лады, и пламя съеживалось, шипя и фыркая сполохами. Язычок пламени упал Гретане на платье; дон Алессандро проворно загасил его полой плаща – королева даже не успела вскрикнуть.

Те слуги, кому посчастливилось застать пожар во дворе, с ужасом взирали на фигуру на самом высоком балконе королевского дворца. Человек – или нечеловек – воздел руки к небу, и темный плащ развевался за его спиной, как крылья. «Стервятник! Болотный Стервятник пришел!» – вопили люди. Казалось, этот маг, читая заклятья, разжигал пожар, охвативший дворец смертоносным кольцом. Люди внизу не видели, что плащ мага был темно-синим, а не черным. Под его волшбой пожар утихал – огненные столпы скутывались обратно в клубочки, клубочки уменьшались до крошечных точек и растворялись без следа.

* * *

Сотворив заклятье у камина, Кэрдан взялся за Эдеру. Она приспособилась к сплетению боли и возбуждения, научилась желать этого момента. К его наступлению она была настолько влажной, горячей и напряженной внутри, что боль приходила долгожданной разрядкой, взрывом кипящего огня. Этого Кэрдан и добивался. Постепенно он уменьшал долю возбуждения в заклятье – по мере того, как нарастало собственное, естественное возбуждение Эдеры. И увеличивал долю боли. Сейчас он был слишком взбудоражен и переборщил с повышением градуса – девушка закричала так пронзительно и отчаянно, что он сжалился и послал расслабляющую волну вдогонку болевым импульсам. А потом прошептал: «Прости, так больше не буду», – и начал мягко целовать ее ресницы.

Обжигающая волна Вязи заглушила все – и боль, и расслабление. Звенящему, пульсирующему чувству единения, почти полного слияния не могли противостоять ни Эдера, ни Кэрдан. Раз от разу Вязь становилась мощнее и дольше. Последний раз она пришла шесть дней назад. Тогда оба просидели в объятиях друг друга сорок минут напролет, не чуя больше ничего в целом мире. Чем жестче Кэрдан обходился с ней во время любовного акта, тем ярче был приступ Вязи. Сейчас Эдера проваливалась в багровую бездну всепоглощающего присутствия, растворения в другом человеке, ожидая, что это затянется на всю ночь. Но ее вдруг начало выталкивать из пропасти слияния.

– Ну же… уходи… пусти… – шептал голос Кэрдана, хриплый и сдавленный, будто маг ворочал неподъемную глыбу. – Только не сейчас…

Несколько секунд – и волна растаяла. Рваный вздох облегчения, Кэрдан выпустил ее тело.

– Нет времени, – прозвучал его голос над ухом, почти ровный. – Распет ждет. Мне пригодятся силы для драки с нашими дурачками, а приходится тратить их на это… Мы обязательно продолжим, когда я вернусь. Бесы, как же долго я ждал!

Он сладострастно потянулся – ни дать ни взять, кот, урвавший деликатес и предвкушающий еще более вкусное лакомство. Маг быстро оделся, подошел к подоконнику. Эдера осталась лежать на ковре, положив голову на вытянутый локоть. Она была слишком вымотана, даже чтобы прикрыться. Она безмолвно смотрела на него, по стройному телу пробегали оранжевые блики. Кэрдан обернулся и встретил ее взгляд.

– Проклятье. Бесовски хочется сказать: Распет подождет. Но боюсь, он и так заждался. До завтра, малыш.

Гриф взмыл в окно и пропал в черноте ночи. Эдера перекатилась на живот, прикрыла глаза… Тень Вязи была рядом. Память о погружении в близость…

На следующий день после разговора с Фелион девушка полетела в Тинтари, в надежде продолжить беседу о феях, прерванную Кэрданом. И нашла только развалины Избушки-Без-Петушиных-Ножек. Она хотела расспросить Серену, прилетела во дворец – но ни Гретаны, ни служанки в покоях принцессы не было. Лишь бездельничающие фрейлины, счастливые отсутствием взбалмошной хозяйки.

Десятки вопросов сложились в голове Эдеры, и ответить могли лишь два ее учителя – Фелион и Кэрдан. Первая – неизвестно, осталась ли в живых, второй – неизвестно, оставит ли в живых ее, Эдеру, если она спросит все, что ей нужно. Эдера вообще не понимала, почему до сих пор жива. Почему с ним в его башне, а не в Распете, где феи исчезали, словно в бездонном колодце. Он не мог не знать, что она фея. Он преследовал и похищал фей. Что он делал с ними? Почему оставил ее подле себя? Как быть с Вязью? Это первостепенные вопросы, которые девушка жаждала задать, но далеко не единственные. Затем следовали вопросы – где был Кэрдан, когда пожар в Кедари погубил ее родителей шестнадцать лет назад? И где была Фелион? Что она знает о том пожаре? Откуда она знает ее родителей? Откуда она так много знает о феях? Почему Серена похожа на Эдеру? Знает ли Кэрдан о Серене? И наконец, как ее мать могла погибнуть в пожаре, если была бессмертной феей?! Почему Черта не уберегла ее?