Знак ворона - Эд Макдональд

– Но слышишь, Рихальт: я не стану ждать тебя.

Плащ лег ей на плечи, словно тень, проглотил, обволок. Валия была прекрасной, и я мучился от боли и бессилия, я так хотел рассказать ей про каждую свою несбыточную глупую мечту, про все то, в чем отказал себе, про то, что она заслуживает гораздо большего, чем я смог бы дать ей, про то, что я разбился бы вдребезги, лишь бы только стать достойным ее. Но в ее мире было мало времени, а в особенности времени для просадивших жизнь пьянчуг. Я любил Валию именно такой: быстрой, деловитой, эффективной. Она оставит меня и сама построит достойную ее жизнь. И я в ней лишний.

Что же, жестоко, но справедливо.

А слова ни к чему. Валия и так все знает.

– Присмотри за Амайрой, – попросил я.

– Нет, – грустно сказала Валия.

Имя Амайры чуть не стало последней соломинкой, разломившей каменную маску. Но Валия не заплакала.

– Воронья лапа отнял у меня и ее. Теперь это твоя ответственность. Тебе учить и тренировать ее. Не подведи Амайру.

Мне следовало что-то сделать: умолять ее остаться, просить прощения. Сказать, что она нужна мне.

Дверь закрылась. Валия ушла.

Когда пришла ночь, мы уложили Ненн на ее последнюю постель. Как она и хотела бы, я вложил меч ей в правую руку, а в левую вложил бутылку бренди. Разжечь огонь я позволил Тноте, и не из символизма. Я просто очень устал. Затем мы много пили, а потом пили еще больше, лили бренди в огонь, а напоследок разбили бутылки, как сделала бы Ненн.

Небо этой ночью вопило громче обычного – пело серенаду душе Ненн на ее пути туда, куда полагается душам. Конечно, это еще вопрос, куда им полагается.

Когда огонь почти угас, а Дантри с Амайрой отправились спать, Глек спросил:

– И что теперь?

– Я кое-что пообещал одной леди, – ответил я и посмотрел на руку, где было вырезано слово. – Кое-что очень нелегкое. Но, думаю, я теперь знаю, как сдержать обещание. Хотя придется попотеть.

– Потеть приходится всегда. И куда мы направимся?

– Ты – никуда. Завтра я скажу вам с Дантри.

– А девочке не скажешь? – осведомился Глек.

– Она ведь попытается остановить меня.

Малдон хихикнул, мы чокнулись и выпили по последней за мертвую женщину, которая стоила больше, чем все мы вместе взятые.

* * *

Ранним утром я шел по городу. Пожары уже угасли. Люди не обращали внимания на приказ Цитадели сидеть по домам, отдирали доски с окон, плакали в объятиях соседей, которых уже не надеялись увидеть живыми. Люди отстроятся, жизнь продолжится. Я чувствовал, что они очень далеко от меня, и я больше не один из них. Я поднялся на городскую стену, выглянул между зубьями. Передо мной расстилался Морок. Трещины в небе, разорвавшие безлунную ночь, пылали свирепым бело-бронзовым пламенем.

Ко мне подошел охранник.

– Вам не следует быть тут, – сказал он.

– Да, не следует. Мне следует быть вон там, – согласился я и указал на восток.

Я ощущал, как внутри меня, в самом естестве течет магия Морока, уже неотделимая от меня.

– Вернись ко мне, – прошептал Морок. – Скорее. Я жду.