Сын чародея с гитарой - Алан Дин Фостер

В ушах Драу это прозвучало сладкой музыкой. Однако его указующий перст дрожал.

– Разорви негодяев… но не лишай нас надежды их перекроить.

Череп приподнялся, повернулся. Сокрушительные зубы обнажились в лютой улыбке.

– С удовольствием, господин. Это мое самое любимое занятие.

И бульбык двинулся к лестнице.

Банкан и выдры уже отступали по широким каменным ступеням. Юноша снова взялся за дуару.

– Ну, ребята, давайте. Песенку. Что-нибудь похлеще. Разделаемся с ним! Сочиняйте!

– Банкоф, а че я, по-твоему, делаю? – огрызнулась Ниина.

Драу восторженно хихикал, его сподвижники, не разделяя отваги предводителя, отступили в дальний угол и там сгрудились в страхе.

Глаза затравленно блестели под капюшонами.

– Нет, юные музыкоделы, песенки вам больше не помогут. Ничто вас не спасет! Никакая сила на этой земле или за ее пределами не остановит Берсеркера!

– Может, и так, но мы все равно попытаемся!

К тому времени, когда чудовище приблизилось к лестнице, Снугенхатт успел набрать приличный разгон. Он с невероятной силой поддел рогом застигнутого врасплох бульбыка. Тварь не удержалась на ногах и съехала на несколько ступенек, но сразу поднялась, встряхнулась и, сверкая полными злобы глазами, распахнула невероятную пасть. Одним прыжком вылетев из крипты, она мотнула башкой и боднула Снугенхатта. Рога не пронзили доспехов носорога, но он отлетел, как тряпичная кукла. Задние ноги шарили по стене в поисках опоры. Не теряя времени, чудовище подскочило, двинуло плечом – и беспомощный Снугенхатт сорвался.

С грохотом, как будто на огромной скорости столкнулись две симфонии, носорог обрушился на пол. Во все стороны полетели доспехи.

Лежа на боку, он конвульсивно брыкался.

– Снугенхатт! Снуг! Вставай, дружище! Хватит месить воздух!

Виз отчаянно хлопал крыльями над поверженным товарищем.

– Виз, сзади! – в страхе вскричал Банкан. Но громадные челюсти клацнули вхолостую. Клещеед ловко увернулся и снова запорхал над носорогом.

– Давай, шевелись! Ты не умер! Хватит бездельничать! Снуг, ты нам нужен.

Снугенхатт действительно был жив, но контужен. Он только моргал и брыкался. Было ясно, что он еще не скоро придет в себя.

Разделавшись с носорогом, бульбык пустился на поиски новой добычи.

Он решительно устремился по лестнице к Банкану и попытался загнать его в ближайший угол, решив, вероятно, что человека поймать гораздо проще, чем увертливых выдр. Банкан, держа перед собой дуару как амулет, отступал. Но понимал: сколько ни увертывайся, рано или поздно тварь его прижмет.

– Начали! – крикнул он державшимся неподалеку выдрам. Раздвоенный гриф откликнулся безобидной мелодией. – Слова! Мне нужны слова!

– Кореш, так-растак, мы пытаемся!

Сквилл, стараясь отвлечь Берсеркера, проскочил у того под носом.

Но жестокое создание было не лыком шито. Оно окончательно выбрало цель. Сначала – человек, а потом будет вдоволь времени, чтобы разобраться с выдрами.

Ниина тоже маячила в опасной близости от острых рогов и копыт, но и ее не удостоил вниманием бульбык. Пока близнецы торопливо шептались, Банкан в отчаянии решал, в какую сторону прыгать.

На верхнем ярусе Темные двинулись вперед, их приободрило, что Берсеркер безоговорочно повинуется главарю. Поначалу неохотно, но все смелей и громче их хор гнусавил зловещую молитву.

Запели наконец и Сквилл с Нииной:

Дайте ему в зубы,

Съездите по носу,

Скулы своротите,

Залепите в глаз.

Сами приструните

Вашего барбоса,

А не то, клянемся,

Разозлит он нас!

Банкан, неистово играя, крикнул друзьям:

– Да вы спятили! Это что, по-вашему, чаропеснь?

Сквилл состроил рожу, а Ниина отмахнулась – она мучительно сочиняла новый куплет.

– Че ты от нас хочешь, чувак? И так жилы рвем.

На полу зашевелились куски стекла и металла. Они отрастили сияющие крылья, взмыли и бесстрашно ринулись на приближающегося бульбыка. Одни отскакивали, не причинив ему вреда, и бились в судорогах на полу, другие превращались в пыль под громадными копытами.

В воздух поднялся даже изуродованный стол. Кожистые изумрудные крылья вознесли его к потолку, и оттуда он метко спикировал на голову монстра. Тварь поменьше непременно откинула бы копыта, но Берсеркер лишь присел, а затем ухватил алмазной твердости зубами заколдованный предмет меблировки. Трогательно посучив ножками, стол успокоился навсегда.

– Сдавайтесь! – кричал сверху Драу. – Берсеркера вашими простенькими мелодиями не одолеть! Его защищает всеобъемлющая вуаль невежества! Он несведущ в колдовстве, он не понимает чаропения, он не постиг даже азов чудотворства, и, следовательно, против него эти средства бессильны. Это просто гора мускулов с зубами и рогами. Только мой голос способен проникнуть сквозь толстую кость и добраться до сокрытого под нею умишка.

Выдры запели другую песню. Над полом заклубилась эфемерная шипучая дымка – очевидно, она стремилась закрыть твари обзор, но бульбык лишь чихал и раздраженно мотал башкой.

Банкан носился по комнате с быстротой, которой откровенно завидовала его сообразительность. Да, чаропение не помогало против этого абсолютного оружия Темных, о чем юноша сообщил друзьям.

– Должно помочь. – Ниина лихорадочно придумывала свежие стихи. – У Джон-Тома и Маджа всегда получалось, и у нас получится.

– Я не Джон-Том.

Банкан метнулся вправо. Бульбык тоже прыгал из стороны в сторону, предугадывая его уловки.

– Тогда изобрети че-нибудь такое, до чего твой папаня вовек бы не додумался, – воззвал к нему Сквилл. – А не то нам крышка, клянусь слюнями трубкозуба.

«Легко сказать, – устало подумал Банкан. – Трудно сделать». От изнеможения подкашивались ноги. Пальцы одеревенели, да и у выдр глотки не луженые. Ничто не брало беспощадного монстра. Одно движение кошмарных челюстей – и юноша превратится в кровавый фарш.

В голове забрезжили стихи, и он приободрился. Однажды это уже сработало. И хотя в чаропении повторяться рискованно, выбора нет. Да и что они теряют?

Ниина выслушала и, стараясь уследить одновременно за ним и за хищной горой мяса с зубами, проговорила:

– Бансик, ты уж прости меня за предубежденность, но разве сейчас подходящее время для детской болтовни? Нам нужна сила, нам нужна мощь, нам нужно…

– Нам нужно что-то принципиально иное, и в этом твой брат совершенно прав. Помнишь собачью песенку, ту, которой на болоте от гончих отбились? В ней точно есть сила, надо только спеть ее по-другому. – Он все пятился, а стена была совсем близка, и близок был монстр. Банкан уже представлял, как брыкается и корчится на его внушительных рогах. – Я начинаю, а вы со Сквилом подхватываете.