Бастарды - Эльхан Аскеров

– Мастер, это правда, что вы нашли самого Алистера-книгочея?

– Да. Он назвался этим именем.

– А если это шпион?

– Не думаю, старина. Слишком много случайностей. Никто не знал, что мы поедем в этот город. Никто не знал, что я пойду на рынок, и наконец, никто не знал, что я пойду именно в эту лавку. А кроме того, он рассказал такие вещи, которые мог знать только человек, знавший отца.

– Может быть, – задумчиво протянул сотник. – Надо же, сам Алистер-книгочей. Я видел его однажды. Давно это было. Я тогда совсем мальчишкой был. Они с капитаном затеяли шутейный бой, а я рот раззявил и стою почти вплотную. Ну капитан и вытянул меня клинком пониже спины, чтоб под ногами не путался. Могли ведь и зацепить случайно. Было дело. И досадно, и интересно, все в одну кучу. – Усмехнулся сотник далеким воспоминаниям.

– Что, так клинком и вытянул?

– Ага, плашмя. Три дня садился со стоном. Крут был командир. – Вздохнул сотник.

– Это верно, – поддержал его юноша и вернулся к делам насущным, – ты отправь людей в лавку. Там библиотека, оружие, редкости еще какие-то. Пусть помогут погрузить и присмотрят заодно, чтобы никто блудливых ручонок не сунул.

– Уже отправил. Пять человек. Подводы уже купили и перегнали их сразу к лавке. Старик, видать, тот еще живчик, уже от половины оружия избавился. Только что мы с таким количеством подвод делать будем? Своих больше дюжины, да еще купили.

– Не пропадут. Пока к хозяйству приладим, а на будущий год, думаю, в самый раз будут, – небрежно отмахнулся Ал-Тор.

– А что с пленными делать?

– Пусть сидят. Перед отъездом заставим заплатить за все, плетей всыпем и пусть катятся.

– Думаете, нам это с рук сойдет?

– Не станут они позориться, жалобы на нас писать. А от остального отобьемся. Одним врагом больше, одним меньше, какая разница? – усмехнулся юноша и отправился на задний двор.

Юноша давно чувствовал потребность побыть в одиночестве. Ему было что обдумать. Слишком много событий произошло. Хотелось разобраться в своих ощущениях и понять, о чем говорила Санча.

Одно воспоминание о прошедшей ночи будило в душе юноши непонятные чувства. Ему хотелось снова вернуться в постель и в то же время, посадив рядом эту веселую девчонку, задавать ей вопросы до тех пор, пока не поймет все, о чем толковала ее хозяйка.

А еще знакомство с Алистером, ссора с заносчивым кинжалом. Последнее вообще выпадало за пределы человеческого понимания. Можно поссориться с человеком. Пригрозить ему, в конечном итоге просто набить морду, но как поставить на место кинжал, это вопрос.

К презрению, хамству и заносчивости со стороны людей он привык давно и научился ставить подобных типов на место. Словом, кулаком или мечом, не важно. Но как быть с презрением со стороны куска кованого железа?

Может, действительно, зашвырнуть его куда подальше и забыть как неприятный сон? Или подарить кому-нибудь? Одному из воинов, пусть радуется.

– Не торопись с решениями, брат, – услышал он в ответ на свои мысли. – Не спеши казнить. Может, мне удастся убедить его. Хотя, скажу честно, это будет непросто. Но там, в замке, есть еще старейшие, они помогут. Но последнее слово все равно останется за ним.

– Он говорит с тобой?

– Нет. Молчит или обзывает.

– И ты терпишь?

– Я привык.

– К чему? К оскорблениям, к презрению куска кованого железа? Думает, если он на несколько лет старше, так может унижать всех вокруг?

– Он пытается унизить только меня, не понимая, что тем самым унижается сам. Он никак не может поверить в то, что мы слышим друг друга. Он прожил на свете на много больше меня, но не слышит своих носителей. Он может только влиять на них, не понимая, что вмешивается в чужую жизнь. У нас с тобой все по-другому. Мы не просто слышим и понимаем друг друга, мы одной крови, и это позволяет нам быть ближе, чем самые близкие люди.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, например, я всегда знаю, как ты себя чувствуешь. Чувствую твои желания, настроение.

– То есть ты чувствовал все то, что я чувствовал вчера ночью?! – с ноткой ужаса в голосе спросил Ал-Тор.

– Ага. И знаешь, мне понравилось. Хотя, признаюсь честно, я не совсем разобрался, что именно послужило источником такого наслаждения.

– Я в общем-то тоже, – смущенно усмехнулся Ал-Тор.

– Как тебя понять, брат? Ведь все это происходило с тобой!

– Угу. Только я ни иблиса не понял. Она делала все сама. Мне оставалось только плыть по течению.

– А что она делала?

– Ты, что, издеваешься надо мной, железяка ржавая? Ну как я могу объяснить тебе, что она делала? У тебя же все по-другому.

– Что по-другому?

– Слушай, может тебя и вправду точить пора, а?

– А при чем здесь заточка?

– Да пойми ты, это у тебя, клинок, гарда, рукоять. А у меня все по-другому. Ну, в смысле, руки, ноги, голова, ну и все остальное, чего у тебя нет и быть не может.

– Ах вот ты о чем!? В том смысле, что строение тела другое.

– Именно.

– Ну ладно. Приедем в замок, порасспрошу подробнее нагинату.

– О чем?

– О ваших взаимоотношениях. Она должна знать.

– Боги всеблагие! Ей-то откуда знать про отношения мужчин и женщин?

– По-моему, это не меня, а тебя точить пора. Не забывай, это мы с тобой жили в казарме и, кроме драки да крестьянских споров, ничего не видели, а она несколько поколений прожила в одной семье. Люди ведь не стесняются оружия… – многозначительно проговорил клинок.

Беседуя со своим мечом, юноша медленно бродил по двору, не замечая ничего вокруг. Подойдя вплотную к старой чинаре, росшей у дальней стены, Ал-Тор уперся лбом в ствол дерева и тихо вздохнул:

– Боги, ну за что мне все это? В чем я так провинился? Кому я причинил вред своим рождением? Неужели я обречен всю жизнь только разрушать, убивать? Если это и есть путь воина, то лучше бы мне родиться кметом.

– Не гневите судьбу, хозяин, – раздался голос неслышно подошедшего Такеши. – Кого вы убили просто так? Что вы разрушили из прихоти? Судьба воина – служение, бой. Воин – человек войны. И если он убивает в бою, а не просто так, на большой дороге, то он исполняет свой долг. Что было бы с вами, не убей вы тогда, на арене? Что было бы с вашими кметами, не уничтожь вы банду Черного Кота? Когда вы обнажали клинок, только чтобы проверить его остроту на живом человеке?

Вы – человек боя. Владетель, под чью руку простецы идут сами в надежде на ваше заступничество. Вы дали всем новым крестьянам отсрочку на два года, но они сами уже начали присылать в замок оброк. Сами, понимаете? Уже год их не жгут, не убивают, не угоняют в рабство, не вытаптывают их посевы, обрекая на голодную смерть. Одно ваше имя заставляет банды обходить ваши владения десятой дорогой именно потому, что вы воин.