Девятое кольцо, или Пестрая книга Арды - Ира Аллор

— А что с ним?

— Ничего. Просто таким спокойным я его давно не видел. И в то же время таким усталым.

— Как это?

— Так… Ты можешь представить, чтобы Вала выглядел на свой возраст? Не знаю, как это объяснить, — ты понимаешь меня?

— Кажется, да. — Айо-Ирмо поежился.

Ему стало совсем не по себе — услышать то, что для его ушей явно не предназначалось… Скорее бы Ирмо вернулся. Он-то уж точно разберется. А может, к Эстэ сбегать? Так там, на берегу Лореллина, спит Варда. Точнее, вот-вот проснется…

Эонвэ выжидательно смотрел па него.

В это время Айо почувствовал приближение Ирмо, причем ощутил, что Владыка Лориэпа взвинчен до предела. Надо было что-то срочно предпринимать. Лучше всего под каким-нибудь благовидным предлогом оставить Эонвэ и успеть рассказать все Ирмо — хоть напрямую, открыв память. А то не избежать конфуза.

— Я покину тебя ненадолго, — обратился Айо к герольду Манвэ. — Подожди меня здесь и никуда не отлучайся, хорошо?

Эонвэ безразлично кивнул.

Айо скрылся меж кустов и побежал навстречу Ирмо. Поймав его почти у входа в сад, он остановился, чтобы отдышаться.

— Что еще случилось? — мрачно поинтересовался Мастер Грез.

— Послушай, Учитель, тут опять Эонвэ пришел и такое рассказывает…

— Ты что, показался ему?! — всплеснул руками младший из Феантури.

— Нет… то есть… извини, Учитель, я принял твой облик, я же не знал, когда ты вернешься, ну и подумал, вдруг что-то важное или просто… как тогда, когда его Манвэ прислал…

— Ну ты даешь… — вздохнул Вала. — И что произошло? Он тебя раскусил?

— Нет, что ты… — В улыбке Айо скользнула еле заметно гордость, но тотчас исчезла.

— Ты услышал что-то, что для твоих ушей не предназначалось? — усмехнулся в свою очередь Ирмо.

Майа кивнул головой.

— Ну хоть расскажи, что там такое.

Айо, раскрыв память, передал Мастеру все, что поведал ему Эонвэ. Ирмо задумался. Становилось все неуютней, тревожней. В то же время он чувствовал, что у него просто нет сил вникать еще во что-то сию минуту. Хоть бы полчаса просто посидеть у того же Лореллина…

А там еще Варда. Судя по всему, ей действительно не стоит ничего говорить — если бы Манвэ счел нужным, он бы прислал своего герольда за ней, а не просто так…

— Айо, побеседуй с ним сам, ладно? Хоть в своем облике — может, и разговор иначе пойдет. В крайнем случае память ему почищу — не впервой. Или в моем облике оставайся, хотя это рискованно: он может в разговоре сослаться на что-то, лишь мне известное.

— Попробую в своем: в конце концов, что бы ни задумал Манвэ, высунуться придется. На сей раз со мной так легко не управятся, если что… — Нечто недоброе скользнуло в глазах майа, опасное даже…

— Хорошо. Только все же не очень нарывайся: Эонвэ и в расстроенных чувствах способен устроить окружающим веселую жизнь. — Ирмо устало вздохнул. — Если что, все же позови меня.

Мастер Грез повернулся и медленно побрел в направлении Лореллина.

Айо, проводив его глазами, вернулся к Эонвэ. Тот, увидев мятежного майа Ирмо, не выказал особого удивления. Герольд Манвэ знал о происходящем немногим меньше своего Повелителя.

— Здравствуй, Айо, — проговорил он. — Ирмо позволил тебе показаться?

Айо несколько смутило столь спокойное отношение. Впрочем, почему бы и нет? Не крик же на весь Лориэн поднимать? Мастер Иллюзий кивнул:

— Эстэ послала за ним. Так что я пришел вместо Ирмо. Учитывая то, что ты сказал…

Мысль о Едином не давала покоя мятежному майа — вот так все сошло? Хотя… Манвэ что хочет, то и воротит. Может, Единый давно уже на Арду внимания не обращает, а что Король ко всем своим указам добавляет «такова воля Эру» или «во имя Эру», так это так, для порядка… И с Мелькором он тогда расправился, ибо ему это самому важно было, а Единый тут постольку-поскольку. Но если тогда это была Воля Единого, то сейчас — можно ли ее исправлять? Ту, что высказана раз и навсегда: «НАВЕЧНО».

— Думаешь, он нарушил решение Творца? — проговорил Айо.

Эонвэ поежился, потом нахмурился:

— Решения Манвэ направлены ко благу Арды. Это не может противоречить Воле Единого, — сказал он сухо.

— Так мы не знаю до чего договоримся.

— Знаешь, — отрезал герольд Короля. — Но стоит ли продолжать?

— Может, и не стоит. Просто многое кажется ясным, и в то же время не ясно почти ничего… — Айо замолчал, задумавшись. Потом спросил, собравшись с духом: — А ты не знаешь, в таком случае, что со Златооким? Ты же помнишь его! — Глаза Мастера Иллюзий обрели непривычную жесткость.

— Он в забвении, — прищурился Эонвэ. — Возможно, Манвэ пробудит его. Может, поэтому меня и услал — чтобы под ногами не путался, — усмехнулся он.

— Но… вернется ли к нему память? — тревожно спросил майа Ирмо.

— Может, и нет. Зачем такая память? Я с моей-то, наверное, уже не подхожу для служения. А тут будет чистый лист. Получит иное имя…

Айо невольно зажмурился, замотал головой:

— Златоокий? Без памяти? Нет…

— А что такого? Зато не будет помнить всей этой грязи… Коситься не будет, таиться не будет. Не то что я.

— Да что ты, в самом деле? Манвэ же обещал прислать за тобой.

— Ага, не пройдет и… Не знаю. Словно специально все… Боюсь — что-то с ним случится.

— С кем, со Златооким?

— Да с Манвэ же! А Златоокий… Пусть спит…

Они сидели друг напротив друга в мягкой траве, складывая так и эдак мозаику сегодняшних событий, пытаясь восстановить связную картину.

Прошлое с новой силой ожило в памяти Айо. Эндорэ, замок Мелькора, выразительное лицо Златоокого… Мучительно хотелось увидеть тех, с кем был разлучен шесть тысяч лет. Неужели возможно? Воля Манвэ?.. Странно. Годы научили Айо подозрительности. Допустим, Эонвэ не притворяется, но можно ли это с уверенностью сказать о Манвэ? А уж Владыка точно в Лориэн не явится… Самому, что ли, посмотреть?

— Ты позволишь, я взгляну, что там стряслось? Я не собираюсь отсюда вылезать и рассказывать все и всем, — поймав настороженный взгляд Эонвэ, сказал Айо.

Герольд Манвэ прислонился к стволу серебристой ивы, чьи ветви упали на его плечи, смешавшись с золотыми прядями волос. Айо содрогнулся от давнего воспоминания — точно так же когда-то, в Предначальную, он погружал в сон своего ближайшего друга. Тогда он тоже хотел понять.

Перед Айо разворачивалась память Эонвэ: Манвэ, склонившийся над Аллором… Допрос в Ильмарин. Непроизвольный взлет пальцев к вискам, замерзший на полпути. Лицо, утонувшее в узких ладонях. Усталость в глубине крошечных льдинок зрачков. Тревожно, болезненно… Опасность. Мастеру Иллюзий стало не по себе в чужих грезах. Он осторожно вывел Эонвэ из сна.