Новые боги - Наталья Турчанинова

Искусство создает и крушит многие миры, и ему ничего не стоит стащить луну с неба, закинув туда свой алый кушак. Оно, если вздумается, способно творить чудеса, а когда оно вызывает из глубин чудовищ, они покорно являются.

Оскар Уайльд. Упадок лжи.

25 мая

Дона поднималась по лестнице своего прежнего дома, на ходу просматривая записи, сделанные в городе. Как и говорил Франциск, мир кадаверциан продолжал бодро переделывать под себя эту реальность, вплоть до силовых линий, которые ложились на тех же местах.

Вилисса была уверена: еще немного, и начнутся землетрясения, из-под земли полезут те же самые горы, что в потустороннем пространстве, солнце навсегда спрячется за плотными облаками, и выползет вечный туман. А защитная граница, установленная некромантами, будет сметена. Сдута, как пушинка. И что произойдет тогда, Дона не могла себе даже представить. Вернее, не хотела. Ее мир изменился и так слишком сильно и слишком внезапно. Хотя она не могла не признаться, что ей близки эти изменения.

Сегодня она решила зайти в свою городскую квартиру — пентхауз в одном из элитных домов элитного района. Подниматься пришлось пешком, лифты, конечно, не работали. Свет на лестничных площадках тоже не горел. Ни в одной из квартир она не ощущала никого живого, мертвого, впрочем, тоже. Дом казался абсолютно пустым, лишь в подвале вилисса чувствовала какое-то шевеление, но она не собиралась спускаться туда, а находящееся внизу не желало подниматься, так что на него можно было не обращать внимания.

Девушка достала ключ, открыла дверь, сделала шаг вперед и очутилась на продуваемом всеми ветрами пространстве. Стены и крыша ее квартиры оказались разобраны — остались лишь столбы, упирающиеся в низкое небо, и кое-где между ними — куски кирпичной кладки.

Дона прошлась по комнатам. В них осталась мебель, испорченная дождями. По полу в гостиной рассыпались осколки зеркал, они сверкали и переливались в свете луны. Белел кожаный диван, стоящий на фоне ночной пустоты. Но ей не было жаль своей разгромленной квартиры — теперь у нее был целый город.

Вилисса подошла к самому краю крыши. Порыв ветра растрепал ее волосы и бросил в лицо несколько дождевых капель. Дона улыбнулась и глубоко вдохнула свежий воздух.

Под ее ногами лежал испуганный, застывший город. То мертвый и холодный, то вспыхивающий редкими, страстными вспышками жизни.

Девушке показалось, что сквозь облака на небе проступают очертания гигантского креста. Несколько мгновений она смотрела на него, а потом поняла, что уже видела нечто подобное и даже вспомнила где. На одной из картин, нарисованных на стене в клубе фэриартос, куда она ходила в сопровождении Босхета после гибели Сэма. Значит, кто-то из фэри предчувствовал, что произойдет в будущем, если изобразил это? Она никогда не могла понять до конца магию искусства, да и не пыталась…

Вилисса взялась рукой за один из столбов, выглянула наружу, желая взглянуть на соседнее здание, и неожиданно услышала за спиной негромкий голос:

— Осторожнее. Не упади.

Она быстро отступила назад, оглянулась и увидела того, кого меньше всего ожидала видеть здесь. В центре комнаты стоял Гемран Фэриартос и с улыбкой смотрел на нее.

— Как ты здесь оказался? — спросила Дона удивленно, рассматривая его утомленное, но довольное лицо.

— Мне сказали, что ты здесь… — Он нахмурился, вспоминая что-то, потом тряхнул головой, явно не вспомнив. — Неважно, кто сказал. Я пришел поговорить с тобой.

— Но как ты попал в город?! Как добрался сюда?

— Это совсем не трудно для фэриартос. Могу показать.

Заинтригованная, она внимательнее посмотрела на певца. А он огляделся по сторонам, глубоко выдохнул и вдруг исчез. Доне показалось, будто мимо нее пронеслось нечто нематериальное, но живое. Она услышала звук, похожий на долгое звучание басовой струны, и тут же ей в лицо ударил свет. Одна из полуобрушенных стен замерцала… вернее, мерцало изображение, появившееся на ней. Картина с глубокой перспективой.

Ошеломленная вилисса подошла ближе. Она видела круглую сцену, освещенную разноцветными прожекторами и находящуюся далеко внизу. К ней спускались ряды зрительских кресел. Девушке показалось, будто она стоит на самой верхней трибуне концертного зала и смотрит вниз на музыканта, сидящего на высоком стуле и держащего в руках гитару. Он тоже глядел на нее и улыбался немного насмешливо.

Дона протянула руку, кончики ее пальцев ощутили местами гладкую, местами шероховатую поверхность давно застывшей, холодной масляной краски, и тут же картина исчезла. Ее ладонь оказалась сжата горячей ладонью довольно улыбающегося Вэнса, появившегося из пустоты. Она едва не отшатнулась от неожиданности. А он рассмеялся.

— Вот так это и происходит чаще всего. Можно было использовать не краски и формы, а звук, но я пощадил твои уши. Это довольно громко.

— Но как ты это делаешь? — спросила изумленная вилисса, снова поворачиваясь к пустой кирпичной стене.

— По сути, мы все — фэриартос — оживленные произведения искусства. — Гемран выпустил ее руку и поднял воротник потрепанной куртки, спасаясь от холодного ветра, гуляющего по зданию. — Так что оказалось несложно воплотить себя в реальности. И ваши слуги не могут нас ни почувствовать, ни поймать.

— Тебе снова удалось удивить меня, Гемран, — честно призналась Дона. — Значит, вы все теперь можете бывать в городе?

— Не все, — с легким сожалением ответил он. — Только самые талантливые и самые смелые.

Вэнс прошелся по дому и не без удовольствия опустился на белые подушки дивана, затем оглянулся на пустоту за своей спиной и заявил:

— А здесь у тебя неплохо. Не слишком безопасно, зато богемно.

Вилисса рассмеялась, присаживаясь рядом с ним.

— Ты хотел о чем-то побеседовать со мной?

— Да. — Беззаботное лицо фэриартоса тут же стало строгим, почти суровым. — Я видел Вольфгера. Говорил с ним.

Он сказал об этом так просто, словно нет ничего естественнее встреч с погибшими кровными братьями.

— Я помню, — тихо сказала Дона, чувствуя, как заколотилось сердце. — Он сказал тебе, как можно победить Основателя. Про Большой круг и…

— Не только это, — мягко перебил ее Гемран. — Он просил меня привести тебя к нему. Он хочет увидеть тебя.