Дампир - Барб и Дж. С. Хенди

Как ни странно, правой рукой Лисила и самым надежным из солдат его «армии» стал Карлин. Энергия и изобретательность этого толстяка были попросту ошеломительны. Без него Лисил вряд ли смог бы превратить в подобие войска вооруженную чем попало горстку мирных горожан. И вот теперь полуэльф и его добровольный помощник стояли на улице перед таверной, а из-за ставен на них то и дело посматривали любопытные горожане.

— Все готовы? — спросил Лисил, совершенно забыв, что задавал этот вопрос уже дважды.

Карлин кивнул, и на миг он напомнил Лисилу Брендена. Те же деловитость, основательность, надежность светились на его добродушном, безбородом лице. Так же как Бренден, он умел думать о других. Лисилу он принес плотную темно-синюю рубаху, которая в наступающих сумерках делала его почти незаметным. Полуэльф замотал голову длинным черным шарфом, краем шарфа прикрыл лицо так, что были видны одни глаза. Теперь он при случае мог без труда раствориться в темноте.

— А что если Магьер не сумеет прикончить вампира и он выскочит из таверны? — спросил Карлин. Впервые за все время, что они были наедине, он позволил себе высказать вслух свои сомнения.

— Я сказал лучникам и стражникам, которые засели в складе, что они должны всадить в вампира как можно больше стрел. — Лисил взвесил в руке тяжелый топорик. — Если они сумеют хотя бы сбить его с ног, думаю, мне удастся отрубить ему голову.

Карлина передернуло, и он прикусил нижнюю губу.

— Грязная работа, — признал Лисил, — но что делать? Если он уйдет, будет еще хуже.

— Я и не сомневаюсь, — негромко ответил Карлин. — Я преклоняюсь перед вашей отвагой — твоей и Магьер.

— И Брендена.

— Да, — кивнул пекарь. — И Брендена.

Лисил вспомнил, как сегодня утром предложил Магьер сесть на первый попавшийся корабль и незаметно покинуть город. Знай об этом Карлин, он вряд ли так высоко оценил бы своего собеседника.

— А сейчас, — сказал он вслух, — нам нужно идти в укрытие. Все уже и так знают, что им надо делать. Я предпочел бы остаться поблизости от таверны. Со стороны моря уже есть охрана, так что мы с тобой устроимся в этой лачуге. Если что, ударим по ним с двух сторон.

Карлин снова кивнул. Отчего-то Лисил вспомнил вдруг свою красавицу мать, зеленые кроны деревьев своей далекой родины. Зимой эти деревья сбрасывали листву, по весне зеленели и расцветали — совсем не то, что угрюмые ели и сосны здешних мест. Никогда в жизни ему и в голову не приходило, что он может погибнуть, защищая от вампиров простых жителей заурядного приморского городка. С другой стороны, старался он по большому счету не для Карлина и не для прочих горожан. Изо всех лиц, которые сейчас проплывали в его сознании, по-настоящему дорого было ему лишь одно — бледное, серьезное, обрамленное густыми черными волосами, в которых на свету играли рыжие искорки.

* * *

Тиша никогда никому не говорила о кое-каких своих качествах, которые развились в ней после того, как Кориш обратил ее. Повышенная чувствительность к запаху, например, казалась ей свойством, неподобающим женщине, почти непристойным. И тем не менее, незамеченной войдя в Миишку и пробираясь к таверне Магьер, она ощутила, что запах города изменился. Смесь напряжения и страха терзала ее обоняние тем сильнее, чем ближе она подходила к «Морскому льву». И при всем этом — тишина совершенно обезлюдевших улиц.

Раскинув мысленные сети, она тотчас уловила сумятицу чужих мыслей:

Я пить хочу. Где мама?

Джошуа всегда меня дразнит, потому что я маленького роста.

Когда вырасту — выйду замуж за Лисила.

Хоть бы Магьер поскорей их всех перебила.

«Что за простаки эти смертные», — подумала Тиша. И тут в сетях затрепыхался целый клубок мыслей, исходивших из одного источника. Окрашенных страхом, но чистых, простых и ясных.

Дети. Где же они?

Полуприкрыв глаза и запрокинув лицо, Тиша озиралась в темноте, словно пыталась определить направление ветра.

Бесшумно ступая, она шла вдоль вереницы домов и остановилась, когда поток детских мыслей стал особенно сильным и отчетливым. Тиша открыла глаза и увидела, что стоит перед конюшней на окраине города, неподалеку от таверны Магьер. На крыше конюшни затаились двое взрослых мужчин. Тиша чувствовала, как они напряжены, и совсем нетрудно было подтолкнуть их, обратить их внимание в сторону моря — словно оттуда донесся подозрительный звук. Справившись с этим, она проворно и без единого звука перебежала через улицу к конюшне.

Затаившись под стеной строения, Тиша бережно разделяла спутанные ниточки детских мыслей. Там, внутри, десять… нет, по меньшей мере двенадцать детишек. Она хотела уже войти и отыскать их, но на полушаге остановилась.

Пустые улицы, пропитанные запахом страха.

Дети, спрятанные в укрытии.

Двое часовых на крыше.

Западня! Они устроили западню!

Тиша беззвучно проскользнула в конюшню. Гнедой мерин, стоявший у самого входа, замотал головой и зафыркал. Проникнув в его несложные мысли, Тиша успокоила его.

— Тссс, мой славный, все хорошо, — шепотом ворковала она коню. — Уже ночь, спи, мой хороший, спи…

Мерин унялся, топнул разок копытом и сонно прикрыл глаза.

Тиша чувствовала, что одна из девочек поменьше отчаянно тоскует по матери. Оглядевшись по сторонам, она увидела только две кипы сена, слой соломы на полу и пару сломанных вил. Кроме гнедого, других коней в конюшне не было. Тиша снова огляделась и замерла неподвижно.

— Мурика! — тихо и ласково позвала она. — Где ты?

Молчание было ей ответом, но затем дрожащий детский голосок откликнулся:

— Мамочка, я здесь!

Внизу. Их спрятали где-то внизу.

Тиша обыскала пол, торопливо расшвыривая солому, и наконец обнаружила люк. Крышка его была искусно замаскирована соломой и кусками ссохшейся грязи. Без труда откинув крышку, Тиша заглянула внутрь и увидела жавшихся друг к другу детишек, которые снизу вверх серьезно, без улыбки глядели на нее. Самому старшему из них было не больше восьми лет.

Тиша ласково улыбнулась.

— О, — сказала она, — привет! Что это вы тут делаете?

— Прячемся, — ответил зеленоглазый мальчик лет шести. — И ты тоже прячься. Должно случиться что-то очень-очень плохое, и нам сказали сидеть тут и не шуметь.

— А ты шумишь, — упрекнула крохотная девочка, сидевшая справа от него.

Тиша согласно кивнула, а затем телепатическим посылом внушила им, что все это только сон.

— Я тоже не буду шуметь. А теперь скажите, которая из вас хочет выйти замуж за Лисила?

Встала хорошенькая девчушка лет пяти. Волосы у нее были безобразно спутаны и разлохмачены, однако, судя по нежной коже и точеным чертам крохотного лица, она обещала вырасти настоящей красавицей. Даже и сейчас ручки у нее были тонкие и изящные.