На исходе ночи - Алексей Калугин

– Убавьте свет! – распорядился все тот же голос.

Ше-Кентаро осторожно приоткрыл глаза. Света стало меньше, и он уже не резал глаза, как тупое лезвие.

– Хази.

Рядом с ним стоял довольно улыбающийся Слизень в длинном сером плаще и шляпе, надвинутой на глаза. В двух других Ше-Кентаро узнал подручных барыги. Обвисший в их руках Ири сделался похожим на старого беспомощного карлика. Голову ка-митар не поднимал, так что Ше-Кентаро мог видеть только затылок. Ону удивился, поймав себя на мысли о том, что ему совершенно безразлично, что за маска сползает сейчас с лица Ири. До ка-митара ему не было дела. Ону интересовал другой вопрос.

– Какого Хоп-Стаха вас сюда принесло? – спросил он у Слизня.

– Ну вот, – подмигнул своим парням Хази. – Нет бы спасибо сказать.

– Да, спасибо, конечно. – Ше-Кентаро помотал головой. – Прости, Хази, я сейчас плохо соображаю. Но, честно признаться, тебя я здесь никак не ожидал увидеть.

– Не рад? – лукаво улыбнулся Слизень.

– Рад, – вяло кивнул Ше-Кентаро.

На него вдруг накатила такая чудовищная усталость, что даже языком стало трудно ворочать.

Слизень заглянул в дыру, из которой несколько минут назад вылез Ше-Кентаро, затем посмотрел на Ири.

– Что со святошей делать будем?

– Не знаю, – пожал плечами Ше-Кентаро. – Какие есть предложения?

Слизень коротко взмахнул рукой, указывая пальцем на разверзшийся под ногами провал:

– Давайте его пока вниз, ребята.

– Нет… – Ири попытался упираться. – Нет! – крикнул он, когда его уже толкнули в погреб. – Нет! – еще раз прозвучал его приглушенный крик, когда упала крышка люка и щеколда встала на свое место.

– Пойдем. – Слизень хлопнул Ону по плечу. – Отвезу тебя домой. Тебе бы первым делом ванну принять и переодеться, да здесь негде.

– Можно я хотя бы лицо умою? – попросил Ше-Кентаро.

Они вышли в комнату, служившую Ири с Мейт спальней и столовой. Рыжая сидела на табурете – руки сложены на коленях, затылок откинутой назад головы прижат к стене, глаза закрыты, волосы спутаны, как будто она давно уже их не расчесывала. Ше-Кентаро прямиком прошел к раковине, в которой стоял наполненный водой пластиковый кувшин. Сначала он старательно вымыл с мылом руки – один из подручных Слизня лил ему воду из кувшина, затем тщательно намылил лицо, уши и шею. Хази, несомненно, прав, ванна ему сейчас просто необходима, но даже просто умыться над раковиной было необычайно приятно. Вытерев лицо протянутым ему полотенцем, Ше-Кентаро снова посмотрел на Мейт.

– А с девушкой что? – спросил он у Слизня.

– С ней мне пока не все ясно, – ответил тот. – Посмотрим, что ты мне расскажешь.

– Нужно ведь будет еще и са-туратам что-то рассказывать, – тяжело, с тоской вздохнул Ше-Кентаро.

– Са-туратам ничего не известно.

Ону удивленно посмотрел на Слизня, но никаких вопросов задавать не стал. Если барыга решил, что са-туратов не стоит ставить в известность о том, что произошло, значит, так и надо. В конце концов, из погреба его вытащил именно Слизень, а вовсе не са-тураты.

– Сколько времени прошло? – спросил Ону.

– После твоего исчезновения – двадцать девять малых циклов.

– Сколько? – вне себя от изумления воскликнул Ше-Кентаро.

– А ты думал, сколько? – не менее удивленно посмотрел на него Слизень.

Ону что-то быстро прикинул в уме.

– Не более пятнадцати.

– Ну, извини, если я тебя расстроил, – усмехнулся Слизень.

– Да ладно, – безразлично махнул рукой Ону. – Теперь уже все равно.

Первое, что сделал Ше-Кентаро, когда они вышли из дома, – поднял голову и посмотрел на звезды.

– Все как будто по-прежнему, – сказал он, блуждая взглядом среди рисунков созвездий.

– Я вообще-то не специалист. – Слизень сдвинул шляпу на затылок и тоже посмотрел на небо. – На мой взгляд, никаких перемен.

– Это славно, – улыбнулся Ше-Кентаро. – А то я, пока сидел в погребе, все боялся, что небо за это время станет другим.

На дороге в ряд, одна за другой, стояли три машины. Слизень сел за руль своего полуспортивного «Вектора» и открыл Ше-Кентаро дверцу.

Машина рванула с места – красиво, легко, без напряжения, да так, что Ше-Кентаро в спинку сиденья вдавило.

– Ну так что? – искоса глянул на него Хази. – Кто первый начнет?

– Да мне, собственно, и рассказывать-то нечего. – Ше-Кентаро прикусил губу. Действительно, что он мог рассказать? – Девчонка узнала во мне ловца, десять больших циклов тому назад забравшего ее родителей, вот и решила отомстить. В квартиру к себе я эту парочку сам впустил – незадолго до того они случайно как бы познакомились со мной в баре. Спустя какое-то время девчонка решила, что погорячилась, и начала уговаривать приятеля отпустить меня, но у того свои жуки в голове бегают. Вот только что он от меня хотел, я так и не понял.

– И это все? – Слизень, казалось, был разочарован.

– Еще я близко познакомился со своими призраками.

– Ага! – азартно стукнул ладонями по рулю Хази. – Я как раз собирался спросить, как ты там не свихнулся, в этом погребе?

– Тому есть множество причин. – Ше-Кентаро медленно провел ладонями по коленям. – Вначале это вообще был не я.

– То есть как? – сдвинул брови к переносице Слизень.

– Оказывается, сам того не подозревая, я долгие годы вел двойную жизнь. – Ше-Кентаро улыбнулся вяло, как будто извиняясь за то, что сказал, и за то, что ему еще предстояло сказать. – В другой жизни я был оценщиком антиквариата, уверенным в том, что он страдает болезнью Ше-Варко.

– Так это для него ты покупал ун-акс, – догадался барыга.

– Точно, – кивнул Ону.

– Чего только в жизни не бывает! – удивленно качнул головой Слизень. – Ну а потом, когда пришел в себя?

– Я понял, почему меня пугают призраки Ночи, – сказал Ше-Кентаро и умолк, опустив голову.

Он снова вспоминал. Вспоминал то, что произошло с ним за истекший средний цикл. Он должен был вспомнить все до мельчайших подробностей, а потом попытаться понять, что же случилось на самом деле.

– И почему же?

– Что? – вскинул голову Ше-Кентаро.

– Почему нас пугают призраки Ночи?

– Призраки Ночи – это наши воспоминания, от которых мы хотели бы избавиться раз и навсегда. Вернее, мы только думаем, что хотим обо всем забыть. На самом деле мы не можем жить без этих воспоминаний, поэтому они и преследуют нас словно призраки.

– Надо же.

Барыгу, казалось, ничуть не удивило то, что сказал Ше-Кентаро. Он как будто давно уже знал об этом и только хотел убедиться в том, что Ше-Кентаро верно истолковал свои видения. Конечно, видения, что же еще? Нельзя же все воспринимать всерьез. Ше-Кентаро научился доверять своим воспоминаниям, и парочка воображаемых призраков, смахивающих на огромных мрачных воков, зверей хотя и смышленых, но не способных даже к простейшему экстраполированию прошлого в будущее, здесь вовсе ни при чем.