Семь горных воронов - Ванда Алхимова

Брайен только склонил голову. Он слишком хорошо знал Бреса и понимал, что тот в ярости. Король никогда не был склонен к бессмысленным проявлениям гнева, и до ярости его могло довести только одно: неоправдавшиеся расчеты, сбой в планах. Брес все и всегда тщательно и скрупулезно планировал. А если расчеты проваливались, впадал в холодное раздражение, которое было хуже любого безумного гнева.

— Что с заложниками? — внезапно спросил Брес.

— Все лорды, которые пришли под угрозой смерти преклонить колени перед тобой, мой король, оставили в залог сыновей или братьев, — поклонился Брайен. — Всего получилось около тысячи человек. Я отправил их всех в тюрьму.

— А куда дел преступников? — заинтересовался Брес.

— Которые хоть на что-то годились, продал на галеры на Острова. Остальных распорядился вздернуть или обезглавить, — отчитался Брайен. — По сути, все это время мы тут разгребали трупы: те, что остались после осады, и из городских тюрем. Теперь возле Тамврота есть несколько могильников. Я распорядился выставить там стражу, чтобы прогоняли любителей порыться в могилах и животных. Чума нам ни к чему. Я очень торопился: мы согнали на работы всех горожан, трудились день и ночь, и, хвала Небесам, никакой заразы не случилось.

— Зараза была бы катастрофой еще похуже Серых гор, — с одобрением в голосе заметил Брес. — Иногда, мой милый Брайен, тебе не откажешь в уме и умении сделать все как надо. Поэтому тебя я оставлю управлять Тамвротом до весны.

— Меня? — вырвалось у ошарашенного Брайана. Его лицо с тяжелыми чертами выражало крайнюю растерянность.

— Тебя, тебя, — посмеиваясь, кивнул Брес. — Наши люди устали, воины хотят к своим семьям, к своим женам и детям. Поэтому я заберу с собой всех, кто ходил на Серые горы. Им надо оправиться, отдохнуть и снова поверить в себя. До весны я буду собирать в Лугайде новую армию. Между нами с тобой ежедневно начнут ездить гонцы. Ты будешь описывать мне все, что здесь происходит.

— Что делать в первую очередь?

Брайен присел в свободное кресло, преданно глядя на короля.

— Во-первых, пусть шпионы следят за недовольными, — начал Брес, и лицо у него стало слегка сонным, а взгляд — жестоким. — Всех, кто собирается с целью заговора, — на плаху и костер, публично. Как можно жестче, чтобы даже не думали. Заложникам обеспечь достойное существование, в конце концов, нам нужны лорды покорные, а не озлобленные. Кому нужен полутруп вместо сына? Разрешай им видеться, но не часто: это милосердно, но безопасно. И, наконец, не сиди только в столице. Езди по лордам, чтобы они помнили: стальной кулак рядом. Если найдешь недовольных, казни нескольких заложников. Это отрезвляет.

— А что делать с теми, кто отказался преклонять колени, заперся в своих замках с воинами и будет доставлять неприятности? — спросил Брайен.

Брес помолчал, поглаживая рукой подлокотник кресла.

— Сколько таких? — спросил он.

— Около двух десятков. В основном всякая мелочь, но есть два лорда из четырех основных родов с немалыми силами, — ответил Брайен. — Они не привезли заложников и прислали тебе мешки с мертвыми петушиными головами и куриными телами.

— Лишний раз доказали свою глупость, — пожал плечами Брес. — Мне нет дела до идиотов, и хорошо смеется тот, кто смеется последним. Мелочь не трогай, она того не стоит. Но нужно по одному раздавить четырех главных смутьянов. Назови их имена.

— Лорд Нуад, лорд Карри, лорд Рональд и лорд Лурх, — перечислил Брайен.

Брес пощипал усы.

— Владения Карри лежат неподалеку от Лугайда. О нем не беспокойся: по пути в Лугайд я загляну к нему и потолкую о петушиных головах. Но остальные трое — твоя забота.

— Да, мой король, — склонил голову Брайен. — Тебе стоит отдохнуть.

— Да, — кивнул Брес. — Можешь идти, подробно обсудим завтра на совете. Но вот еще что: после совета соберем пир. Пусть все видят, что я праздную победу и все они для меня ничего не стоят. Я получил Тамврот и обратно не отдам.

* * *

В гигантском зале горели сотни свечей, и факелы пылали на стенах. Брес, в расшитой золотом мантии, увешанный золотыми цепями с подвесками из драгоценных камней, сидел во главе стола и смотрел на выступления менестрелей.

Здесь пировал цвет его лордов и те лорды Тамврота, что предпочли не ссориться с новой властью. Их было не очень много. За отдельным столом сидели те верные Эннобару лорды, которым Брес приказал явиться на пир в знак покорности и под угрозой расправы над заложниками. Эти были угрюмы, и еда на их тарелках оставалась нетронутой.

Брес выглядел довольным: он дружелюбно улыбался всем своим лордам, не выделяя никого и не обнося вниманием, и не выказывал презрения к побежденным. Он просто хотел показать им, кто теперь может их карать или миловать, и их покорность была важнее, чем головы.

Король Лугайда откинулся на спинку кресла и приложился к кубку с прекрасным легким вином. Ничего, кроме этого вина, именно из такого сорта светлого лугайдийского винограда, он никогда не пил.

Очередной менестрель закончил свою песню, и в центр зала вышла Эйнли, одетая в чудесно смотревшийся на ней народный костюм, с головой, убранной живыми цветами. Девушка закрыла глаза и запела, сразу же завладев вниманием зрителей.

— Хоть что-то хорошее Эннобар во дворце держал, — хмыкнул Брес, обращаясь к Брайену и указывая глазами на певицу. — Вот такие развлечения я одобряю: красивый голос, приятная внешность и веселая песня. Украшает пир и не зря ест свою овсянку. Во всем должен быть смысл, не так ли?

— Ты заберешь ее с собой в Лугайд? — спросил Брайен.

— Что? — удивился Брес. — Зачем? Это всего лишь звонкий голосок, инструмент для пира. А дома, если ты не забыл, у нас своих хватает.

— Но хорошими менестрелями и певицами гордятся и короли, — напомнил Брайен.

— А, — отмахнулся Брес, — если только те, кому больше гордиться нечем. Мне сейчас не до песен: Брандон привел войско, и через неделю я намерен выступить в Лугайд.

— С остановкой у лорда Нуада, — усмехнулся Брайен.

— Да-да, — засмеялся Брес. — Погощу у своего нового надельника. Надеюсь, он будет гостеприимным.

Они оба громко рассмеялись, хотя Эйнли все еще продолжала петь. Лорды Лугайда заулыбались, оглядываясь на своего короля, и выступление певицы вышло скомканным.

Эйнли закончила песню, поклонилась и вышла из Парадного зала. Она была бледной и выглядела так, словно перенесла тяжелую болезнь и сейчас не блистала в роскошном обществе, а копала могилы с остальными горожанами.

Девушка прошла через долгие галереи и оказалась в крыле, где теперь жили все слуги дворца. Эйнли принадлежал крошечный закуток в общей комнате, где обретались все дворцовые менестрели.

Она задернула занавеску из грубой мешковины и без сил опустилась на кровать. С трудом сдерживая слезы, Эйнли начала расплетать косы. Девушка думала только об одном — о Младшем Вороне. Эйнли ничего не знала о его судьбе. Краем уха она слышала, что почти все братья-Вороны погибли, и сердце ее обернулось покрывалом траура.