Бессердечная - Марисса Мейер

Стены лабиринта были образованы переплетенными сухими ветвями и буйно разросшимися листьями лавра, лишь кое-где проглядывала древняя каменная кладка. В первый момент Кэтрин почувствовала себя беспомощной и растерянно смотрела на уходящие в бесконечность аллеи. Лабиринт расходился во все стороны, насколько хватало глаз. Дорожки были выстланы мягко пружинящей под ногами, влажной от росы травой с мелкими белыми цветочками.

– Однако, – сказал Джокер, откашлявшись, и это был первый звук, нарушивший неловкое молчание, наступившее после расставания с Сестрами, – все было не совсем так, как в первый раз, когда ты привел нас к Сестрам.

– Разве нет? А я проходил тут уже столько раз, что они стали казаться мне одинаковыми, – усмехнулся Шляп Ник и начал расстегивать пальто. – Какую цену они запросили тогда?

– Ворон подарил им цитату из классической шахматианской поэмы, – ответил Джокер, – а я расплатился зернышком лимона.

Кэтрин замерла, вспомнив лимонное дерево, выросшее в изголовье ее кровати.

Джокер, неверно истолковав ее удивление, беспечно улыбнулся.

– Я в тот день пил чай с лимоном – зернышко застряло у меня в зубах. Я выковыривал его все утро, но стоило Сестрам о нем спросить, как оно мгновенно выскочило. Я был рад от него избавиться.

Кэт все еще раздумывала над лимонным семечком и сном, не понимая, могло ли это быть совпадением, как вдруг почувствовала у себя на плечах что-то тяжелое и теплое. Она провела рукой по шее, опустила глаза. Пальто было безупречно, нигде ни пылинки, ни ниточки.

Она повернулась к Шляп Нику.

– Что вы, зачем?

– Нам предстоит долгий и довольно сырой путь, леди Пинкертон. Мне не хотелось бы, чтобы вы подхватили простуду. – Шляп Ник отвернулся и зашагал по дорожке лабиринта, усеянной цветами.

– Спасибо, – неуверенно поблагодарила Кэт, и они с Джокером поспешили следом за ним. Она просунула руки в рукава. Подкладка была шелковистой и теплой, пахло от нее травяным чаем.

– Да, это очень любезно с твоей стороны, Шляп Ник, – добавил Джокер, у которого не оказалось своего пальто, чтобы предложить Кэт.

Не оборачиваясь, Шляп Ник махнул рукой.

– Лучше бы она прихватила шляпку, пока мы были в лавке. Непостижимо, как я могу находиться рядом с неприкрытой головой, щебечущей о лабиринтах и колодцах! Просто непостижимо.

По голосу было слышно, что он слегка улыбается.

Джокер предложил Кэт руку, и она с радостью оперлась на нее; теплое пальто Шляп Ника и общество Джокера прогнали холод, пробиравший ее до костей после общения с Сестрами.

Они шли недолго, вскоре вокруг заклубились тени, напомнив Кэт, что, несмотря на золотистый свет на поляне, время все же ночное. Джокер снял колпак – непривычно было, что он больше не звенит – и вытащил из него уже зажженный фонарь. Уютный круг теплого света окружил их маленькую компанию, мягко ложился на стены лабиринта и мерцал в черных глазах Ворона.

– Когда вы были у них в первый раз, они тоже рисовали такие ужасные картинки? – спросила Кэт, тащась следом за Шляп Ником.

– Рисовали, да, но я тогда не обратил особого внимания на эти рисуночки. – Джокер улыбнулся, перебирая пальцы Кэт. – А ты не помнишь, что на них было, Ворон?

Ворон, сидя на плече у Джокера, нагнул голову и искоса посмотрел на Кэтрин.

– Сестры карусель пером нарисовали, монстра страшного на камне начертали, был там и гонец, что разума лишился – так он за свои ошибки расплатился.

– Верно, – задумчиво и тихо сказал Джокер, и без улыбки поглядел вперед, на Шляп Ника, удалявшегося быстрым шагом. – Гонцом был Шляп Ник. Теперь я вспомнил.