Эления - Дэвид Эддингс

Уже почти в центре города, когда он проезжали мимо какого-то узкого проулка, по спине Спархока пробежал холодок и в голове у него снова зазвучали те колокола.

— Что-то случилось? — спросил почуявший неладное Кьюрик.

— Это тот самый переулок, где я в последний раз видел Мартэла.

Кьюрик вгляделся в проулок.

— Узкие они здесь, — заметил он.

— Это меня и спасло. Они никак не могли наброситься на меня все вместе.

— А куда мы направляемся, Спархок? — спросила Сефрения.

— В тот монастырь, где я лечился от своих ранений. Вряд ли нам полезно бродить здесь по улицам, а настоятель и почти все монахи — арсианцы, они умеют держать язык за зубами.

— А придусь ли там ко двору я? — с сомнением спросила Сефрения. — Арсианские монахи очень консервативны и не любят стириков.

— Ну, здешний настоятель — космополит, — усмехнулся Спархок. — Да и вообще у меня есть подозрение…

— И какое же?

— Мне кажется, что эти монахи — не просто монахи, и я не удивлюсь, если где-нибудь в монастыре сыщется оружейная с большим запасом полированных доспехов и голубых плащей.

— Сириникийцы? — спросила Сефрения удивленно.

— Не одни ведь пандионцы стараются не упускать из виду дела в Рендоре.

— Откуда бы этот запах? — морща нос поинтересовался Кьюрик, когда они, пересекли город, въехали в его западные предместья.

— Скотные дворы, — пояснил Спархок. — Здесь их очень много.

— Нам придется проезжать через ворота, чтобы выбраться отсюда? — спросил Кьюрик.

Спархок покачал головой.

— Стены разрушили во время подавления эшандистской ереси, и никто не позаботился отстроить их заново.

Узкая улица вывела их на широкое открытое пространство, сплошь занятое открытыми загонами для скота, в котором толпилось множество мычащих неухоженных коров. Было далеко за полдень, и облака засверкали серебристыми отблесками скатившегося из зенита солнца.

— А далеко до этого монастыря? — спросил Кьюрик.

— Еще с милю.

— Довольно далеко от твоего переулка.

— Мне довелось это узнать лет десять тому назад.

— А поближе нельзя было найти убежище?

— Здесь больше нет безопасных мест. Я услышал монастырские колокола и шел на звук.

— Ты мог истечь кровью раньше, чем дошел до монастыря.

— Та же самая мысль приходила мне на ум в ту ночь несколько раз.

— Друзья мои, — сказала Сефрения, — поедемте-ка побыстрее. Темнеет здесь очень быстро, а ночью в пустыне холодно.

⠀⠀ ⠀⠀

Толстые стены монастыря вздымались на гребне высокого каменистого холма, на отлете от скотных дворов на окраине Киприа. Спархок спешился перед массивными воротами и дернул за свисающую перед ними веревку. Внутри зазвенел небольшой колокольчик. Немного погодя раздался скрип, и заслонка зарешеченного узкого окошка, прорубленного в стене рядом с воротами, медленно отворилась. Оттуда осторожно выглянул бородатый монах.

— Добрый вечер, брат, — обратился к нему Спархок. Нельзя ли мне поговорить с отцом-настоятелем?

— Как мне сообщить ему о вас?

— Меня зовут Спархок. Он может быть помнит меня, я жил здесь некоторое время несколько лет назад.

— Подождите здесь, — сказал монах, закрывая окошко.

— Что-то не больно он радушен, — проворчал Кьюрик.

— Их здесь не очень-то любят. Так что предосторожности вполне естественны.

Начало смеркаться. Наконец окошко снова отворилось и оттуда донесся громоподобный голос, который скорее можно было бы ожидать услышать на парадном плацу, чем в обители Божьей.

— Сэр Спархок!

— Отец-настоятель, — ответил Спархок.

— Минутку терпения, сейчас мы откроем ворота.

Из-за ворот послышался лязг тяжелой стальной задвижки. Створки ворот тяжеловесно приоткрылись и настоятель вышел приветствовать их. Это был грубоватый немного неуклюжий человек с румяным обветренным добродушным лицом. Его высокая фигура и массивные плечи внушали невольное уважение.

— Рад видеть тебя, мой друг, — пророкотал он, стискивая руку Спархока. — Ты хорошо выглядишь. В прошлый свой визит ты был бледноват.

— С тех пор прошло десять лет, отец-настоятель, а за такое время человек либо поправляется, либо умирает.

— Да, так оно и бывает, сын мой. Входи же и пригласи войти твоих спутников.

Спархок прошел в ворота, ведя Фарэна на поводу, за ним въехали Сефрения и Кьюрик. За воротами открывался небольшой двор, окруженный высокими мрачными стенами. Камни их не были побелены, как в городе, и окна, прорубленные в стенах, были явно уже, чем диктует обычная монастырская архитектура. Из них было бы очень удобно пускать стрелы по нападающим, подумал Спархок.

— Чем я могу помочь тебе, сэр Спархок? — спросил настоятель.

— Я снова ищу убежища, отец мой, — ответил Спархок. — Боюсь, это скоро станет моей привычкой.

Настоятель усмехнулся.

— Кто же преследует тебя на сей раз?

— Пока никто, отец мой, и хотелось бы чтобы так оно и продолжалось. Мы можем где-нибудь поговорить без свидетелей?

— Конечно, — настоятель повернулся к бородатому монаху привратнику. — Позаботься об их лошадях, сын мой, — сказал он тоном больше похожим на приказ, чем на просьбу. Привратник заметно выпрямился и подтянулся. — Идемте, — возгласил настоятель кладя руку на плечо Спархоку.

Кьюрик спешился и подошел помочь Сефрении. Та подала ему Флейту и легко соскользнула с седла.

Настоятель монастыря провел их через главные двери в сводчатый каменный коридор, тускло освещенный висящими на стенах масляными светильниками. Может быть из-за особого аромата светильного масла в коридоре этом царило удивительное состояние умиротворенности и покоя, и Спархоку снова вспомнилась та ночь, десять лет