Где нет княжон невинных - Артур Баневич

— Петунка, — опередила магуна хозяйка, — не совсем это надумала. Петунка на спине у хромого видит Ленду.

— Я тебя одну не оставлю, сестра, — спокойно заявила девушка. — Это во-первых. А во-вторых, на хромом коне никто не поедет. Чтобы конь перед развилком пал? Пол-Гензы нести — одно дело, но еще и меня вдобавок… А в-третьих, что самое важное, мне незачем отсюда бежать. Я за частокол носа не сунула, я человек нейтральный.

— Прежде всего — глупый! — Дебрен не мог усидеть на лавке, тем более что от девушки его отделял Збрхл. — Ты представляешь себе, что такое городской суд? Думаешь, кто-нибудь захочет выслушивать твой треп о нейтральности и о том, что ты держалась по другую сторону частокола? Ты что, только вчера на свет родилась? Когда разъяренная толпа на девку нападает, то прежде всего… — Он осекся, вспомнив, с кем говорит.

— Замолкните и послушайте наконец меня, — буркнула Петунка. — Это мой дом, мое проклятие и мои заботы. Внучки у меня нет, потому что эти дурни, Вацлан и Роволик, поклялись не касаться женщин, пока жива мать. Я всеми силами выбиваю это у них из голов, но пока что впустую. А в результате двинуться отсюда не могу. По крайней мере пока грифон, хранитель заклинания, жив и может меня защищать.

— Защищать? — заморгал пораженный ротмистр.

— Да, — зло бросила она. — Что, и ты только вчера на свет родился? Не знаешь, как порой все в жизни перемешано? Именно так, медвежонок. Он меня от самосуда защитит, а ты, защищая, можешь до смерти довести. Ты в чем поклялся? В том, что грифона обезглавишь? Прелестно, а вот скажи, что делать с крестьянами, которые свою судьбу с королевским трактом связали?

— Наклал я на крестьян! — Збрхл по примеру чародея тоже вскочил с лавки. — Отодвигай баррикаду, Дебрен! Я выхожу! Прикончу бестию, башку на дорожный указатель наколю и снизу повешу четвертую табличку, из которой эти бездельники смогут узнать, что от них останется могильщикам, если они на полмили к трактиру подползут.

— Шикарный план! — насмешливо бросила Ленда. — Жаль только, не учитывает демографического кризиса. И того, что из-за отсутствия школы на тебя нападут безграмотные.

— Что означает башка на столбе, поймет каждый!

— Сначала надо заиметь башку для водружения на указатель. А ты можешь самое большее воспользоваться урсолюдскими или, скажем, старостовой. Этим кметов не удержишь. В душе некоторые обрадуются, но ты чужой, а они, что ни говори, свои, и поэтому тебя, а не головы, на вилы поднимут, чтобы в навозной жиже утопить.

— Промой уши, коза заумная! Я ж сказал: сначала Писклява прикончу!

— Не прикончишь — он на поединок не выйдет.

— Прррравда, — поддержал девушку Дроп. — Аварррийное ррешение. Вррраг грррозный, грррифон дрррузьями штурррмует. Сам перррсонаррьно в ррррезерррве. Ррррешение стррратегический советник ррразрработарр.

— Пропади вы… — выругался ротмистр, бессильно опускаясь на лавку.

Какое-то время стояла тишина. Петунка, воспользовавшись паузой, повернулась, отерла пот со лба умирающего.

— Раз уж мы знаем что к чему, — проговорила она, откладывая тряпочку, — то я скажу вам, почему так решила. Относительно вашего отъезда вместе с Лендой.

— Нет… — Девушка и Збрхл начали было протестовать слаженным дуэтом, и оба умолкли, видя властно поднятую руку.

— Убедительно прошу выслушать. — Петунка немного переждала и тихо усмехнулась: — Благодарю. За то, что вы сделали и что собираетесь сделать, благодарю еще больше. До вчерашнего дня у меня вообще не было друзей, сегодня появились трое, — она замялась, глянула на попугая, — четверо. Это великое счастье. Я не позволю, чтобы оно обернулось несчастьем. О бабушках я рассказывать не стану. Только о своем опыте. Вы уже знаете, чем кончилась инициатива моей матери. Целое состояние истратила на бесяра, залезла в долги, а в результате? Раненый грифон, мертвый ведьмак, нападение бельничан, опозоренная Петунка. Конечно, была и польза. Родился Вацлан. Но цена… ну, дорого я заплатила, Потом моему брату, Цедриху, пятнадцать лет исполнилось, и он счел себя взрослым.

— У тебя есть брат? — насупился Збрхл.

— Был. Именно об этом я и говорю. Был. Родитель его — кто-то из тех, кто на Серославу охотился. Цедрих был такой же, как и ты: глупый, зазнаистый, уверенный в своей силе и в том, что в жизни ему удастся все. Только у него тогда еще следы материнского ремня на заднице не побледнели, поэтому поход на грифона он организовал втайне, и узнали мы об этом уже после случившегося.

— Поход? Значит, не в одиночку?..

— Собрал на бельницкой стороне самых что ни на есть забиячистых забияк. Сопляк был, но в нем всегда дремали задатки предводителя. Только вот в людях он не разбирался. Ну а тогда, в первый раз, вдобавок на скверного коня поставил. Профессионалов навербовал, это верно, да беда в том, что мало идейных. Они с ним пошли, клюнув на обещание хорошей добычи, а не потому, что приличный человек обязан уничтожать чудовищ. Ну и вся кампания потерпела крах, потому как у Доморца, старого и больного, голова на плечах еще держалась.

— Устроил им ловушку? — догадался Збрхл.

— Убрался из пещеры. Со всем имуществом. Так вот, попросту, охотники нашли горстку овечьих костей и несколько свежих куч, для посмешища наделанных поперек тропинок. Вот и все. И никакой добычи. В смысле — трофеев. Цедрих клялся, что грифон-де богатый хозяин, они пошли, потратили время и деньги и… ни хрена не получили.

— Но никто не погиб? — уточнила Ленда. Трактирщица покачала головой. — Ну, так не такой уж трагической была та экспедиция…

— Просто охотники Цедриху морду набили, — спокойно прервала ее Петунка. — А вот «Невинку» разграбили и меня чуть не до смерти затрахали. Их было две дюжины, так что к тому времени, когда последний кончил, первый опять разохотился. На половине второго тура я полностью сознание потеряла, так что не знаю, сколько раз…

— Хватит, — прохрипел Збрхл.

— Нет, мишенька. Не хватит. Меня это тоже не радует, но я докончу, потому что история эта поучительная и требует соответствующих выводов. Так вот, не «залюбили» они меня вусмерть только потому, что Доморец наконец-то башку из леса высунул, прилетел и камнями с неба банду разогнал.

— Трус вонючий…

— Политик, мишенька. Двух зайцев одним махом убил. А глядя перспективно, даже трех. Во-первых, всем надолго охотиться расхотелось — кому от страха, кому из-за невыгодности. Во-вторых, я забеременела. — Збрхл с трудом сглотнул. — Было это в 1437 году, через шесть лет после того, как мерзавец убил Роволетто. Тогда я ему наврала, что скорее себе кое-что зашью, нежели мужчину в ложе пущу. Опасаясь, что сготовлю такую же судьбу дочке.

— И за… — Ленда охнула, побледнела. — Зашила?!

— Идиотка, — фыркнула хозяйка. Больше никто ни о чем не спрашивал, поэтому она немного переждала и уже спокойнее продолжала: — В «невинности» я шесть лет прожила. Я не про трактир говорю. Тяжко было, потому что мне еще и тридцати не исполнилось, тянуло меня, как всякую нормальную бабу. Но я уперлась. К посетителям мать выходила либо Цедрих: я целый год ежедневно к ручью ходила холодные ванны принимать. В конце концов Доморец должен был сообразить, что нашему роду грозит угасание, ну и воспользовался оказией.