Темное торжество - Робин Ла Фиверс

Когда мы врываемся в комнату, он вскидывает глаза, и вид у него настолько свирепый, что даже я вздрагиваю. Шарлотта в ужасе зарывается в мои юбки, Луиза же смотрит на рыцаря с любопытством.

— Кто ты? — тонким голоском спрашивает она.

Чудище беспомощно косится на меня, в глазах у него страдание.

— Не бойся его, маленькая.

— А я и не боюсь, — с едва заметной обидой отвечает она.

— Вот и хорошо, — говорю я. — Он дружил с твоей мамой и сделает так, чтобы ты была свободна. Это и тебя касается, — обращаюсь я к Шарлотте. Потом вновь поворачиваюсь к Чудищу. — Надо спешить! Меня заметили, Жаметта за стражниками побежала.

Он кивает… и с некоторым удивлением подхватывает Луизу, которую я сую ему в руки.

— Их нужно отвлечь, чтобы не заметили ход, — поясняю торопливо. — Это сделаю я. — Рыцарь с ужасом глядит на меня, и я продолжаю втолковывать: — Они к этой комнате и близко подойти не должны! Иначе ход сразу найдут и вас немедля настигнут.

— Я тебя им не оставлю!

Его глаза… Ах, его глаза! В них такая ярость и мука, что я дышать не могу. Если говорить о том, что выделяет его среди прочих людей, так это верность и честь. И вот сейчас Чудище призывают отказаться от одного из этих качеств!

Луиза беспокойно ерзает у него на руках, чувствует, что он сердится. Рыцарь поневоле отвлекается на нее, и я пользуюсь моментом, чтобы вложить ему в руку ладошку Шарлотты. Быстро поцеловав обеих девчушек, я подталкиваю их всех в направлении спальни.

— Уводи их скорее. Все прочее подождет!

— Я вернусь, — произносит он и наклоняется поцеловать меня, словно скрепляя данное обещание.

Мне некогда смотреть, как они исчезают в туннеле. Я поспешно срываю с себя синее облачение бригантинки, чтобы д'Альбрэ не вздумал наказать монастырь. Закинув его в один из стоящих в комнате сундуков, я высовываюсь в коридор. Близятся шаги, но стражи пока не видно. Я выхожу и бросаюсь бежать в противоположную сторону.

Шаги за спиной звучат все громче, но, если я успею добраться до первого этажа, есть шанс проскочить через двери и затеряться среди слуг во дворе. Я во всю прыть мчусь по лестнице, перепрыгивая через ступеньки… но моим надеждам не суждено сбыться: совсем рядом бухают тяжелые сапоги.

И это не стражники, даже не собственной персоной капитан де Люр… Это Юлиан.

— Сибелла! — В его голосе мешаются изумление и опаска. — Ты вернулась!

— Я вернулась за нашими сестрами!

— Сибелла…

Он пытается схватить меня за руку, но я шарахаюсь прочь:

— Нет! Нет! Нет! — Вот я и бросила ему в лицо заветное слово отказа, и такова его сила, что я повторяю его и не могу остановиться.

Это рвутся на свободу все те «нет», что копились во мне годами.

Юлиан озабоченно морщит лоб и вновь пытается взять меня за руку. Я освобождаюсь, трудно дыша:

— Не тронь!

Он непонимающе глядит на меня:

— В чем дело?

— В тебе! В нас! В той «любви», которая нас, по-твоему, связывала!

Он слегка трясет головой, словно у него в ухе звенит:

— Но ты же так на самом деле не думаешь?

Растерянность, звучащая в его голосе, до того живо напоминает мне о наших детских годах, что сердце щемит.

— Нет, — шепчу я. — Думаю.

— Почему ты сбежала? — спрашивает он, и я отчетливо слышу всю боль, которую он пытается скрыть.