Ленинград-43 - Влад Савин

Вот уже предместья Будапешта. Всё как у нас — какие-то домики деревенского вида, сараи, склады, типичная «промзона». Впереди пристань, и огонек горит — в ночную оптику можно различить человека с удочкой. Всё как было оговорено — но береженого бог бережет! Пристаем к берегу метрах в двухстах — как раз «винторез» достанет, если что, — я и Андрюха быстро облачаемся по-подводному и ныряем. Холодно, хоть и Европа, но январь! Удачно подплыли прямо к причалу, под настилом достаточно места, чтобы голову наверх высунуть; смотрим, а еще больше слушаем. Бесшумные засады вообще-то бывают — но только если в них сидят спецы-егеря, а не обычные зольдатики, эти обязательно хоть как-то, но шумнут. Да и расслабуха тут — если ждут тех, кто придет с реки на лодке, а не по берегу, издали плавсредство увидят, успеют изготовиться. Так что не должны особо маскироваться — до поры.

А мы умеем двигаться бесшумно (за местных не уверен пока — но в себе и Андрюхе уверен). Сбрасываем баллоны, ласты, берем оружие по-боевому — и тенью на берег. Самый опасный момент для подводных диверсов — выход на сушу. Прижались к земле, ждем минуту — нет, не вспыхнул прожектор, не раздались команды и лай собак. Перед нами большой сарай, похоже склад, еще два домика поменьше, всё огорожено забором. Настораживает запах бензина, но может, тут автомобиль есть — точно, вон под навесом стоит, пикап размером чуть меньше «газели». И человек с удочкой, смотрит на реку.

Оставляю Андрюху в прикрытии и лезу опять в холодную воду. И так же бесшумно материализуюсь на лодочном причале за спиной у человека с удочкой. У меня в руке нож — на короткой дистанции предпочитаю работать им. Так что если этот субъект поведет себя неадекватно, жить ему после одну-две секунды. Если же это мирный венгр — ну что ж, не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Но вроде не было видно у воды ни одного другого огня дальше по берегу? Если сейчас начнется — свет, крики, катера с солдатами, вывернувшие из-под берега — в темпе валю этого и ныряю, помня, что прикрывает меня не только Андрюха, но и трое наших «ночных снайперов», не знают еще в этом времени про точную и бесшумную стрельбу ночью, не должны сразу сориентироваться, откуда их бьют. Но вот наша миссия без помощи на месте осложняется сразу на порядок!

— Эй! Будапешт, — называю пароль.

Он дергается, но отвечает правильно:

— Дебрецен.

И поворачивается ко мне. Мужик уже в возрасте, под пятьдесят. Наш или венгр? Как мне сказали на инструктаже, «человек абсолютно надежный». Но сколько раз видел в ином времени, что самые надежные и предают первыми — так что пока сам уверен не стану, будешь ты у меня под прицелом, и если что…

А он по-русски говорит вполне правильно! Но предупреждает:

— Это лишь пока мы одни, и никто нас не слышит. Здесь нет никого, прочий персонал я отпустил, ждем вас.

Откуда по-нашему знает:

— Так Россия, девятнадцатый год, не забыл еще.[24]Ночь проведете здесь, нельзя сейчас ехать, комендантский час, патрули — а утром я сам развезу вас по адресам.

Да, уважаю предков! Не забывают ничего в ведомстве Лаврентий Палыча — сколько времени прошло, как рассказывали мы про венгерские события октября сорок четвертого нашей истории — выходит, не пропало это, сумели за год подготовиться, своего штирлица внедрить или вербануть кого-то в соответствующих структурах. Место, где мы оказались, было одной из «точек» валенберговской миссии, шведское культурно-гуманитарное… в общем, в иное время в России много таких «некоммерческих организаций» было, где работали если не прямо люди из ЦРУ, то его же «агенты влияния», ну а сейчас, на шестьдесят лет раньше, мы в такой же роли. И если в иной истории, которую мы помним в 2012 году, «шведский мессия» граф Валенберг развернул свою деятельность лишь в отдельно взятой Венгрии, после марта сорок четвертого, то здесь он начал свое благородное дело на полгода раньше, и по всей оккупированной немцами Европе. Вы спросите, если немецкие войска в Венгрии здесь буквально пару дней как появились, а до того венгерским евреям жилось относительно легко, их особым налогом обложили и на трудповинность гоняли, но никаких зверств вроде концлагерей и расстрелов не было — так что тут отделение валенберговской конторы делает? Так, во-первых, в свете последних событий, наиболее умные евреи (и подозреваю, не только они) здраво решили, что в нейтральной Швеции безопаснее, а во-вторых, эта организация занималась не одним выявлением и вывозом шведскоподданых, но и банальной торговлей, на одном из оптовых складов мы сейчас и находились — вы представляете, в воюющей Европе какая это прибыль, товары из нейтральных стран и даже из Америки?

Подгребают остальные наши. Несмотря на все заверения «товарища Ласло», тщательно обследовали территорию — ну да, склад, забитый какими-то ящиками, жилой домик для сторожа и ночной смены рабочих, котельная, мастерская с гаражом, забор вокруг — причем строения кирпичные, так что в них можно продержаться в случае чего. От ворот дорога, метрах в ста выходит на шоссе. Опасного ничего не замечено.

В мастерской нашелся даже компрессор, тут же дозарядили баллоны в резиновых лодках, чтобы в случае чего быстро надуть, а вот с аквалангами проблема, нет тут ничего на полтораста-двести атмосфер, так что лишь тот запас, что уже в аппаратах. И всем спать, двое дежурят. Завтра будет трудный день. Ведь как было тогда, в октябре сорок четвертого?

Немцам вначале необходимо было изолировать наиболее близких к регенту Хорти людей. Это были:

1. Николаус Хорти, прямой наследник регента;

2. Адмирал Коломан Харди, командующий Дунайской флотилией;

3. Генерал Бакаи, комендант Будапешта.

Вечером 10 октября 1944 года в ресторан шикарного будапештского отеля «Ритц» вошли трое молодых людей в штатских костюмах. Закончив ужин и опорожнив при этом бутылку французского коньяка, компания, слегка пошатываясь, поднялась в заблаговременно заказанные номера. Впрочем, пробыли молодые люди в них совсем недолго. Уже через полчаса все трое поднялись на верхний этаж отеля, где, по агентурным данным, жила любовница генерала Бакаи. Пока двое «заглушили» дежуривших у апартаментов полицейских, третий отмычкой открыл дверь номера. Затем все трое вошли в холл, где возле радиоприемника сидела молодая, красивая женщина.

— Соблаговолите вызвать сюда коменданта Бакаи, мадам, — приказал один из трех незваных гостей, поигрывая перед лицом дамы широким лезвием десантного ножа.

Любовница оказалась дамой умной и тут же выполнила требование. После короткого телефонного разговора, состоявшегося между генералом Бакаи и его пассией, двое диверсантов спустились вниз, а третий остался в номере.

Через четверть часа на противоположной отелю стороне улицы остановилась машина, из которой вышли генерал Бакаи и два агента охраны. Им навстречу походкой праздных прожигателей жизни устремились двое молодых людей. Едва только они поравнялись с охранниками коменданта, последовало несколько сокрушительных ударов кастетами, и оба телохранителя повалились на тротуар без признаков жизни. Еще мгновение — и генерал Бакаи очутился в своей машине, но уже под охраной людей Скорцени. Короткий тычок пистолетным стволом в затылок обмершего от страха генеральского шофера — и машина направилась в сторону немецкого аэродрома.