Лабиринт отражений - Сергей Лукьяненко

Такси проносится мимо — словно моя поднятая рука большеничего не значит в Диптауне. Я дёргаюсь вслед машине, вновь машу рукой…

Бесполезно.

Это в??йна.

Как Дибенко смог отсечь меня от транспортной сети Диптауна?Может быть, у него и там пай?

Но ведь я теперь не нуждаюсь в «Дип-проводнике»…

Уже знакомое ощущение, когда город вокруг схлопывается,превращается в схему. Парю над городом, тянусь сквозь расстояние, сквозь чужиекомпьютеры — к своему дому.

И ударяюсь в стену.

Я вижу дом, населённую вещами многоэтажку — но внутрьпроникнуть не в силах. Что-то изменилось в самом пространстве.

Делаюсь реальным — не в самом здании, а рядом, на тротуаре.

Дом пылает.

Не пожар, скорее невиданная иллюминация. Стены меняют цвет ияркость, каждая песчинка сияет как драгоценный камень. Дом — как нелепыйпрямоугольный бриллиант под лучом прожектора.

И люди, очень много людей. Мундиры городской формыбезопасности, охранники «Лабиринта», стражники «Аль-Кабара»… Кольцо оцеплениявокруг дома, снайперы с винтовками, автоматчики за прозрачными щитами, парящиев воздухе стрелки с реактивными ранцами. Я возник внутри оцепления, и сотнястволов мгновенно нацеливается на меня.

Пауки договорились и раскинули паутину сообща.

— Леонид! Поднимите руки и приближайтесь! — раскатываетсянад улицей голос. За стеной охраны, в радужных отсветах иллюминации — группалюдей. Урман, Вилли, Человек Без Лица, комиссар Джордан Рейд.

Надо же!

Какая честь для меня! Куда податься бедному дайверу?Официальные и неофициальные властители глубины сошлись у его дома!

— Леонид, медленно приближайтесь! — повторяет Рейд. Егоголос эхом отдаётся вдоль улицы.

По крайней мере, они стараются соблюсти видимостьзаконности. Операцию проводит полиция.

Иду, под прицелами стволов, под надзором сотен компьютеров,каждый мой шаг взвешен и оценен, каждый байт информации течёт под незримымприсмотром…

Охрана впереди расступается, пропуская меня. Гильермоотводит взгляд. Урман — который на самом деле лишь секретарь Урмана, ехидно улыбается.Дибенко, вновь надевший свою туманную маску, бесстрастен.

Обращаюсь к Рейду, игнорируя их всех.

— Что происходит?

— Вы обвиняетесь в незаконном проникновении в чужоеинформационное пространство, в применении оружия, повлекшем значительныйматериальный ущерб, в сокрытии информации, жизненно важной для Диптауна, —чеканит Джордан. — Вы задержаны для выяснения обстоятельств.

— А в чём обвиняется мой дом? — спрашиваю я. Но Рейда спозиций не сбить:

— Проводится поиск улик.

Оглядываюсь на пылающее здание. Поиск? Как бы не так.Консервация. Заморозка. Перенасыщение каналов информацией. Сможет ли Неудачникотразить атаку — или даже его сил не хватит?

— Я сдаюсь, — говорю я. — Признаю все обвинения. Прошупрекратить… это.

Джордан качает головой. С лёгким сочувствием во взгляде, нос непреклонной решимостью.

— Не пытайтесь скрыться в реальность, — предупреждает он. —Мы запросили «Интерпол» о вашем физическом аресте.

Накатывает страх — лишая воли, гася силы. Может быть там, внастоящем, за моей спиной уже стоят угрюмые омоновцы в чёрных матерчатыхмасках?

Настоящая тюрьма, настоящий допрос — это не азартвиртуальных схваток. Это гнилой матрас, баланда, чей рецепт неизменен состалинских времён, зарешеченное окошко, и не обезображенный интеллектомконвоир.