Пятая Печать. Дом с привидениями - Галина Львовна Романова

– Что нам делать? – Анна так и держала его за руку и слегка тряхнула кисть, привлекая внимание юноши.

Буквально в нескольких шагах от остатков ограды начинались огороды – то, чего не было той ночью. Но раньше и дом стоял на другом месте. Как так могло получиться? Выходит, они ошиблись? Чары этого места сыграли с ними злую шутку? Или все-таки это был сон? С каждой секундой девочка все больше верила в него. Ей все приснилось. Дом стоит совсем не так. Ссадины и царапины исчезли, поскольку существовали в ее воображении. Огромная птица вовсе была видением. Призрак ошибался. Даже тот предмет, который она достала под подушкой у скелета, – и тот пропал, как пропадает сон. Осталась одна зацепка – сам дом. То, что внутри. Если она не отыщет доказательств реальности происходящего…

– Я хочу войти внутрь.

Ступеньки стонали у них под ногами. Более тяжелый Юлиан старался держаться поближе к перилам, цепляясь за них одной рукой, но не был уверен в том, что, в случае чего, они выдержат его тяжесть. Одна гнилая доска все-таки сломалась, и, если бы не реакция, нога юноши провалилась бы внутрь. А так он успел отпрянуть.

Широкое крыльцо они пересекли, не дыша. Анна первая дотронулась до двери. Чешуйки уцелевшей краски посыпались на пол, как труха. Девочка провела пальцами по дверной ручке:

– Не заперто.

– Конечно, – кивнул Юлиан, – сколько детей входило в эти стены! И никто, кроме тебя, не выходил обратно.

Дверь отворилась неохотно, даже не со скрипом, а с хрустом и скрежетом. Приотворилась чуть-чуть, ровно настолько, чтобы протиснуться боком. С той стороны ее заклинила лавка. Ничего подобного в ее сне не было, и Анна почувствовала еще один укол разочарования.

Просторная передняя была завалена мусором – тут и превратившаяся в труху ветошь, и обломки старой мебели, и побелка с потолка, и осколки стекла, и налетевшие в окна листья.

Затаив дыхание, Анна робко сделала шаг. Днем тут все было отлично видно – можно рассмотреть каждую мелочь на полу. И девочка завертела головой, осматриваясь.

– Ну что? – шепнул Юлиан, протискиваясь следом. Щель была нормальной для того, чтобы прошел ребенок, но взрослому приходилось туго. Хорошо, что у него отнюдь не мужественное телосложение – втянув живот, сумел пройти вслед за девочкой. Но вот если придется удирать, он может застрять.

– Ничего не понимаю, – призналась Анна. – Я вроде тут уже была… и в то же время ничего не узнаю. Этот камин, – она показала рукой, – он был пустой, а теперь…

В камине валялись обломки досок, куски штукатурки, битый кирпич, клочки оторванной обивки или полуистлевших обоев. Все это было покрыто слоем пыли.

– И эта скамья. Она стояла совсем не там. Ее кто-то передвинул?

Юлиан мигом нагнулся, пытаясь приподнять скамью, которая одним концом заклинивала дверь, мешая ей открыться на всю ширину. Бесполезно. С виду деревянная, по ощущениям она казалась каменной, к тому же намертво прибитой к полу. Приподнять ее не получалось, сдвинуть – тоже. Опрокинуть – тем более.

– Не получается, – признался он пару минут спустя. – Ты уверена? По-моему, она стояла тут лет сто. Удивительно, как корни не пустила!

– Но она стояла вон там, у стены, – указала Анна. – Мы сначала сели вот тут… Смотрите! Тут есть следы!

Слой мусора и пыли у стены действительно был тоньше. Приглядевшись, Юлиан заметил даже отпечатки ножек. М-да, тот, кто передвинул эту скамью, обладал уникальной силой – во всяком случае, он был сильнее Юлиана. Но кто мог это сделать?

И тут же юноша ощутил взгляд.

В доме действительно кто-то был. И этот кто-то сейчас за ними наблюдал. Это его взгляд, его присутствие ощутил Юлиан, стоя у крыльца. Дух дома? Привидение? Или сторож? Но какие сокровища он охраняет?

Медленно обернувшись, Юлиан прищурился, внутренним взором всматриваясь в стены и потолок. И почти не удивился, увидев паутину, которая пронизывала потолочные балки, причудливым переплетением нитей мерцала на стенах и потолке. Сейчас кое-где еще виднелись остатки узора. Так можно было заметить, что основные «нити» уходили куда-то вверх. Сосредоточие силы находилось на втором или третьем этаже. Однако что-то или кто-то нарушил узор, и теперь дом – или обитавший в нем сторож – как бы это помягче сказать, вышел из-под контроля. И готовился к атаке.

…А еще он был сыт и зол. Странное сочетание для такой псевдожизни. Сыт чужими жизнями как любой хищник, только что вернувшийся с удачной охоты. А зол потому, что, пока он гонялся за одной жертвой, другая ускользнула от него. И не просто ускользнула, но и здорово ему насолила. «Но совершила глупость, вернувшись на старое место, уверенная в своих силах!»

И только Юлиан так подумал, как понял, кого имел в виду старый дом.

– Анна? – позвал он шепотом, боясь слишком громким звуком выдать себя. – Анна? Ты…

Обернулся – и увидел ее. И все слова вылетели из головы.

Девочка стояла у самой лестницы, незаметно ухитрившись пересечь комнату, и смотрела на что-то остановившимися глазами. На долю секунды Юлиану показалось, что она подпала под чары дома и вот-вот сама шагнет в паутину, из которой ей не выбраться, но, услышав шепот, Анна обернулась, и он увидел, что она держит на ладони что-то маленькое, блестящее.

– Анна!

– Это был не сон, – прошептала девочка. – Смотрите!

На ее ладони лежала усыпанная разноцветными стекляшками заколка.

– Это – Анастасии Сущевской, – пояснила девочка. – Она здесь была. Мы все были здесь и…

– Анна, иди ко мне!

– Что?

Над головами раздался хруст. Так медленно под собственной тяжестью и давлением времени ломаются бревна. Звук, зловещий сам по себе. А тут еще и светящиеся «нити» пришли в движение, устремляясь к девочке.

– Ко мне! – не таясь, заорал Юлиан.

Пол и потолок сломались почти одновременно. Потолок все же чуть раньше, и Анна успела кинуться к Юлиану, раскинув руки, когда из-под ног начал уходить и пол.