Поток - Дэниэл Суарез

Грейди показал Алексе большой палец и снова повернулся к надвигающейся башенке. До нее оставалось от силы десять футов, она была увенчана металлическим наконечником высотой где-то в три фута. Сверху торчал громоотвод. Грейди глянул вниз и увидел крышу здания – та была под ним где-то футах в сорока. А дальше, далеко внизу – чикагские улицы.

Ветер слегка снес его вправо, но он подправил курс и ухватился рукой в перчатке за стальную пирамидку. Мгновением позже он уже обвил руками шпиль и практически полностью отключил искусственную гравитацию, направив ее так, чтобы она совпадала с естественной, чтобы можно было удержаться на месте. Уцепившись за верхушку шпиля, он взглянул на Алексу, которая висела в воздухе футах в ста от него.

– Как я справился?

– Отлично. Ты почувствовал, как здание влияет на твое гравитационное поле?

– Да. Я убавил интенсивность, когда оказался достаточно близко. Вроде хорошо сработало.

Джон окинул взглядом город, а потом посмотрел вниз. Ого! По идее, он должен был перепугаться до полусмерти, но измененный вектор притяжения, кажется, избавлял от головокружения. Оглядываясь по сторонам, он чувствовал себя словно Кинг-Конг на крыше Эмпайр-стейт-билдинг.

– Теперь помни, что, отталкиваясь, нельзя просто направить гравитацию вверх, а то с башенки может крышу сорвать.

Грейди кивнул и, отталкиваясь от здания, выставил силу тяжести почти на ноль g. Лишь через несколько секунд он увеличил ее, чтобы набрать высоту.

– Ну как?

Алекса держалась неподалеку – но достаточно далеко, чтобы их гравитационные поля не начали взаимодействовать.

– Хорошо. Ладно, как насчет скоростного маневрирования?

– Мне не хотелось бы нынче ночью влететь в окошко какого-нибудь небоскреба.

– Нет, мы отправимся вон туда, – и она указала на воду, где длинные ряды камней очерчивали гавань и мигал маяк. – Вдоль этой набережной, к Чикагской гавани. Встретимся у маяка. Поторапливайся!

Алекса сделала сальто назад и врубила полную гравитацию, отчего ее швырнуло вперед и вниз так, что она пролетела целую милю в сторону берега озера.

Ощутив азарт погони, Грейди тут же бросился следом. Он быстро получил представление о том, как управлять своим телом и как менять скорость. Теперь он на практике познавал законы движения, которые прежде долгие годы изучал. Он почти видел математические функции, которые описывал в воздухе, увеличивая один параметр или уменьшая другой. Живое доказательство его восприятия. Грейди мчался сквозь ночной воздух, проносясь со скоростью ста миль в час над крышами небоскребов. Достигнув последнего, он свернул к озеру, нацелившись на расположенный в полумиле от берега участок. Опустившись до высоты в пятьсот футов, он начал бесшумное скольжение над темными водами.

Оказавшись в нескольких сотнях метров от маяка, стоявшего в конце каменной набережной, он снизил скорость и теперь летел в нескольких ярдах над поверхностью озера. Добравшись до цели, Грейди полностью остановился возле перил на крыше, где его терпеливо (и, судя по всему, при нормальной гравитации) ждала Алекса. Она улыбнулась:

– Быстро приспосабливаешься.

Грейди парил в воздухе в десяти футах от нее, как воздушный шарик на веревочке.

– Это в точности так, как я себе представлял. Все кажется таким естественным.

– Главное, не забудь старые законы физики, когда отстегнешь ремни. – Она подняла на него взгляд. – Нужно еще поэкспериментировать с блокировкой гравитационного поля. Безопаснее будет подняться повыше.

– Насколько высоко? – Он задрал голову к затянутому тучами небу.

– Ну, например, прямо под массив облаков. Встретимся там?

Он кивнул и взмыл вверх даже раньше, чем Алекса, – хохоча во время этого падения в небеса, словно маньяк. Поднимаясь, он смотрел на город. У него по-настоящему захватывало дух от этого лучшего в мире лифта. Не преодолев и четырех тысяч футов, он уже приблизился к нижней части облачного слоя, перешел в режим равновесия и замедлился. Над головой начиналась четко очерченная граница густого тумана. Тут было гораздо холоднее, и Грейди чувствовал, что близка точка конденсации, и из воздуха будто сочится влага.

Он посмотрел вниз, ожидая увидеть взлетающую Алексу, и в этот миг она возникла в десяти ярдах от него. Над их головами простиралась крыша из облаков, но в ней тут и там виднелись бреши, куда заглядывали звезды. Грейди чувствовал запах влаги. Под ними сияли огни ночного Чикаго.

– Хорошо, Джон. Сейчас мы будем сходиться – медленно, на одной десятой силы тяжести. Я хочу, чтобы ты попытался взять меня за руки, когда мы будем пролетать мимо друг друга.

– Это как стыковка в космосе.

– Точно. Из-за гравитационных полей будет казаться, что масса каждого из нас больше, чем на самом деле, поэтому мы будем взаимодействовать как пролетающие рядом звезды – взаимоизменяя траекторию.

– Хорошо. Скажешь, когда пора.

Она кивнула:

– Начали.

Они стали падать навстречу друг другу, но при сближении траектория каждого изменилась и отклонилась в сторону именно так, как предвидел Грейди. Они служили сейчас подтверждением тем самым законам физики, которые он так хорошо знал, и разминулись, следуя по уже изменившимся курсам. Грейди крикнул оказавшейся позади него Алексе:

– Давай еще попробуем. На этот раз приближайся под чуть-чуть более острым углом. Совсем чуть-чуть.

– Измени угол падения.

– Готово. Сейчас…

Грейди посмотрел вперед, когда они начали дрейфовать навстречу друг другу. Он ощутил миг, в который их траектории вступали во взаимодействие. Рывок, когда он падал мимо нее, а она мимо него, – и они разминулись, лишь слегка соприкоснувшись ладонями протянутых рук.

А потом они начали вращаться вместе, кружились, не прибегая к помощи своих систем управления. Теперь они стали бинарной системой[77].

Они продолжали вращаться, сближаясь и ускоряясь с каждым витком, и Алекса слегка улыбнулась:

– Так можно и головокружение заработать.

Грейди кивнул, глядя в полутьме на ее лицо.

– Через сколько кругов мы встретимся, как думаешь?

Она тряхнула головой:

– Даже и не знаю…

– По-моему, через шесть.

– Э-э-э… шесть?

Он снова кивнул.

– Ладно. – Они продолжали вращение. Скорость все нарастала. – Уже два.

Грейди не сводил с нее глаз, а тем временем законы природы все сильнее сближали их с каждым оборотом.