Разрушь преисподнюю! - Валерий Вайнин

Стас смотрел набычась.

– Ничего я не вкручиваю. Я бы исходил из обстановки.

– Скучаешь по военным действиям? – осведомился Глеб.

Илья не выдержал:

– Старик, послушай. В конце концов, Куроедов не знает об их визите к другому Куроедову, так что…

– Погодите, – перебила Светлана. – Куроедов вообще мертв.

Все примолкли в изумлении.

– Что? – не поверил ушам Глеб.

Светлана обвела всех взглядом.

– Вы же не дали сказать. Около трех ночи позвонил Калитин: труп Куроедова обнаружен в «Мерседесе». Сломана шея.

Побледневший Глеб соскочил с подоконника.

– Мать вашу! Понимаете, что это значит?! – Он ринулся в прихожую.

Даша метнулась за ним.

– Как же Такэру Сато?

– Они только что подъехали, взгляни в окно. – Глеб надел куртку. – Их беру с собой. – Шагнув на кухню, он обратился к Светлане и Стасу: – А вас… Если б вы не прокололись, я бы гадал, как вас придержать, чтоб не путались под ногами. Спасибо, что дали хороший повод. – И, сделав им ручкой, он выбежал из квартиры.

На лицах Светланы и Стаса проступили улыбки.

– Вот прохвост! – возмутился рыжий.

И Светлана поддержала:

– Не то слово!

Между тем Даша, стоя у окна, наблюдала, как Глеб выбежал из подъезда, обменялся репликами с идущими навстречу братьями Абэ и затем все трое впрыгнули в «жигуленок». Посольская машина, внутри которой оставался лишь водитель, устремилась следом за ними. Даша в тревоге отвернулась от окна.

– Если вожачок – прохвост, – сказала она, – не позавтракать ли нам в знак протеста?

– Первая дельная мысль, – отозвался Илья. И справедливости ради добавил: – За нынешнее утро.

6

Золотистый «Опель» с предельной скоростью несся по Минскому шоссе. Впереди тучи редели все более, и местами проглядывало солнце. Лицо майора Луганского, однако, сохраняло пасмурность. Усики его топорщились, и прическа не была идеальной.

– Представляю, как Вова обрадуется, – пробормотал он.

Ямото сдавил его шею.

– Говори по-английски!

– Думаю, хозяин вас не впустит, – перевел свою мысль майор.

Ямото бесстрастно обронил:

– Хозяин мертв.

Луганский, что называется, врубился не фазу.

– Серьезно? Откуда такие сведения?

– Его убил я, – не стал юлить Ямото.

Майора точно жаром опалило. Ему вдруг припомнились слова школьного учителя о японском гангстере, сказанные в кабинете шефа. Майор мигом связал одно с другим.

– Мак-Грегора тоже убили вы? – полюбопытствовал он светским тоном.

Ямото взглянул на него с некоторым уважением.

– Как ты узнал?

Тут майору по-настоящему сделалось плохо, ибо он сообразил, что отпускать его этот монстр не собирается, что он, Юрик Луганский, практически уже труп.

– Служба такая, – ответил он на вопрос японца. – Кстати, бензин кончается.

Ямото недоверчиво воззрился на приборную панель. Бензин действительно был на исходе. Ямото в досаде сдавил шею Луганского.

– Уверен, у тебя имеются запасные канистры. – И, поскольку майор в ответ качнул головой, зловеще прошипел: – А если найду?

– Канистры есть, – признал Луганский, – целых четыре. Но они пусты.

Подумав, Ямото приказал:

– Останови, проверим.

Майор притормозил. Движения на шоссе почти не было: лишь изредка в обоих направлениях проносились одинокие автомобили. Ямото отпустил шею Луганского, они вышли из «Опеля». Майор открыл багажник. Там действительно лежали четыре металлические канистры. Ямото встряхнул одну из них – канистра оказалась пустой.

В этот момент Луганский, сиганув через кювет, рванул к лесу. Вернее, сделал попытку. Ямото даже гнаться за ним не стал. Рука японца, удлинясь невероятно, точно арканом захлестнула шею майора и, словно щенка, вернула беглеца обратно. После чего приняла нормальные размеры.

– Ты у меня, как на ладони, – бесстрастно заявил Ямото. – Я слегка тебя отпустил, дабы ты осознал свое положение. Рискнешь еще раз – ты покойник.

Луганский затравленно хватал ртом воздух. «Покойник я в любом случае», – мелькнуло у него в мыслях, но догадку эту он оставил при себе. А вслух произнес:

– Но бензин, правда, кончается.

Ямото указал на оставшиеся три канистры.

– Продемонстрируй.

Майор открыл каждую из канистр по очереди, перевернул вверх дном и встряхнул.

– Хочешь проверить сам? – предложил он равнодушно. Ямото с треском захлопнул багажник.

– Хоть в этом не соврал! – И, когда они сели в «Опель», осведомился: – Далеко до заправки?

Включая зажигание, Луганский осторожно ответил:

– Думаю, дотянем.

Ямото пронзительно на него взглянул.

– Учти, бой: ты у меня, как на ладони.

Золотистый «Опель» вновь понесся в сторону Голицыно.

7

«Жигуленок» Глеба выехал на Минское шоссе. Братья Абэ расположились на заднем сиденье. Посольский автомобиль следовал за ними по пятам, вызывая у Глеба раздражение.

– Может, он припаркуется здесь и подождет? – предложил Глеб.

Сато покачал головой.

– Это неудобно, Глеб-сан. – Абэ-старший, как обычно, был в отглаженном костюме, при галстуке и в легком демисезонном пальто. – Мне хотелось бы забрать Ньюгаров в посольство и вылететь в Токио до полуночи.

– Если они еще живы, – мрачно ввернул Такэру, одетый в джинсы и куртку и готовый схватиться с самим чертом. – Боюсь, мы опаздываем.

Сато одернул его:

– Помолчи!

– Могу, – вздохнул младший брат, – только это ничего не изменит.

Глеб хмуро согласился:

– Что да, то да.

Утро все более распогоживалось, и октябрьское солнце завоевывало небо. Стало заметно, что на деревьях оставались еще зеленые листья.

– Раз Куроедов мертв, – проговорил Сато, – возможно, Ямото и вправду… выпытал у него адрес еще вчера.

– Не факт. – Глеб проскочил перекресток на желтый свет. – Если б Ямото узнал адрес дачи от Куроедова, то для проверки заставил бы его себя сопровождать. И убил бы племянника, лишь убедившись, что тот привел его к тетушке.

Сато с сомнением произнес: