Наследница драконов. Добыча - Надежда Кузьмина

Отхлебнула вина. Да это не обычное золотое эльфийское — тут градусов раза в два больше! Так что глотну еще чуть-чуть — снять стресс — и довольно. Сейчас думать надо, а петь про деву-иву будем позже, когда разберемся, что произошло.

— Это был не просто выброс силы. Вмешалось что-то извне… — высказался, наконец, Шон.

— Что-то мощи немереной. И оно хотело нас убить, — согласилась я.

— Давайте-ка обменяемся впечатлениями, кто что видел и почувствовал, — предложил Ар.

— Я видела, как «Гнев волка» превратился в «Пепел волка», — вздохнула я, передавая картины залитой пламенем до самого горизонта степи и гнавшейся за мной огненной пасти.

Парни наблюдали примерно то же самое, только они оказались резвее меня и смылись раньше. Ясно. Давно я с нашими орками-зомби рефлексы не тренировала. Распустилась, расслабилась. Буду исправляться.

— Ладно. Главное, что все живы и целы. Теперь давайте подведем итоги и подумаем, что делать дальше, — оглядел нас Арден.

— Мы узнали, что моего отца превратили в камень и сейчас его статуя находится в руках некроманта. Я думала, что когда мы наверняка вычислим гада, можно будет его убить, и все. Но теперь выходит, что сначала нужно узнать про папу и выяснить, с какими силами спутался черный маг, — вздохнула я. Потом продолжила: — Вторая важная новость — через полтора-два месяца на Империю нападут орки. И наша армия, которой, по сути, нет — спасибо лорду Регенту за его плодотворную заботу о безопасности государства! — заведомо не сможет сдержать эту орду.

— Мм-м… — протянул Шон. — Думаю, сегодня мы выиграли время. Самая сильная триба на юге степей перестала существовать. Теперь остальные начнут делить власть. А если повезет, то, взглянув на выжженную степь, испугаются гнева высших сил…

— На это рассчитывать нельзя. — Шао серьезно посмотрел на нас. — Я уже переговорил с отцом. Он предлагает завтра же провести встречу, позвав еще Алсинейля, и согласовать действия. Проще не допустить вторжения вовсе, чем потом биться на своей земле. Отец думает, что рейд пары сотен драконов в степь охладит горячие головы. После такого налета некроманту сложно будет убедить вождей в беззащитности Империи и милости богов.

— Согласен, — кивнул Ар. — Единственный язык, который понимают орки, — это язык силы. Значит, их надо запугать до заикания. Чтобы и смотреть в сторону Гномьих гор жутко было.

— Еще момент, — Шон щелкнул пальцами, привлекая внимание. — Не знаю, сколько таких алтарей раскидано по степи, но выходит, что источников сил у нашего друга-некроманта пока хватает…

Я встала.

— Простите, я вас оставлю. Хочу привести себя в порядок, — улыбнулась и с прямой, как линейка, спиной двинулась к лестнице на второй этаж. Мне надо было побыть одной. До сегодняшнего дня я, вопреки всему, надеялась, что смогу разыскать отца. Что еще можно будет что-то сделать… Например, он окажется живым, просто потерявшим память. Или изуродованным, но все равно живым… И любимым.

Но сегодняшний день все изменил. Надежды больше не было — полное окаменение не в силах обратить даже Шон. И никто другой…

«Надежда есть всегда», — пришло дуновение утешающей прохлады. Мать?

Но она не лгала никогда. Иногда могла выразиться так, что не поймешь и после пары бутылок эльфийского, но это всегда был тот или иной ракурс правды… Может, все и впрямь не так плохо? Просто я пока не понимаю, что надо делать.

Но вот кое-что я поняла и осознала. И стало ясно, кому и какой вопрос я должна задать.

Смешок.

* * *

Как только Шао ушел домой, я потянула парней за собой.

— Летим к озеру Полумесяца. Прямо сейчас. Есть важный разговор…

И вот теперь я сидела у воды, обняв колени, и смотрела на озерную гладь…

— Мать! Скажи, я правильно поняла, что мы — орудия?

Ти дернулся, но Ар положил ему руку на плечо, мол, сиди тихо и слушай. Шон кивнул.

— И да, и нет, — голос Матери Всех Драконов был пронизан лаской. — Вы творите свои судьбы сами и в этом смысле абсолютно свободны. Ни я, ни кто-либо другой не может повлиять на ваш выбор. Но «да», потому что вы сами выбрали путь, на котором стали частью противостояния сил космического масштаба.

Эх-х… А я-то так надеялась, что это у меня мания величия взыграла и все мне приглючилось с перепугу!

— На одной стороне в этом противоборстве ты и та, что создала единорогов, да? А кто на другой? Тот, кому поклоняются орки? Так? Ведь именно поэтому было так важно снести кровавые алтари в Империи и Тер-Шэрранте?

— Он убивает магию, — голос духа был тих. — А вслед за магией уйдут существа, чьей сутью она является — драконы, эльфы… Последними покинем этот мир мы с сестрой. Это продолжается уже очень давно… Спроси мужей, растет ли последние века численность эльфов?

Я оглянулась на Ара. Тот вздохнул и хмуро покачал головой.

— Для того, чтобы затеплился огонек новой жизни, нужна магия. Если ее слишком мало, то и детей не будет. Наш враг уничтожает магию там, за горами… Но источники устроены так, что волшебство, как вода, стремится равномерно растечься по всему миру. Оно перетекает за Гномьи горы… и умирает. А наших сил уже не хватает на то, чтобы восполнить убыль. Нужно и больше драконов, и больше эльфов… Мы даем силы им, они возвращают их нам. Понимаешь?

Я кивнула.

— Значит, тот алтарь на перевале, перекрывший путь к твоим водам, — это была не просто личная месть?

— Правильно понимаешь. Хотя и месть тоже…

— А мы? Чем мы можем помочь?

— Уже помогли, — в голосе Матери слышалась улыбка. — Вы снесли алтари там, где они мешали больше всего, вы открыли путь для паломников, ваши слияния восполнили убыль моих сил. И, кстати, пусть Арден спросит у Владыки, не случилось ли в Лариндейле за последний, месяц чего-то необычного? — дух хихикнул.

А что такого было месяц назад? Ага, наша свадьба… И что же там произошло особенного? В контексте предыдущего разговора самым вероятным казался вариант, что наше слияние в Лесном храме принесло какие-то плоды…

— Умная! — Мать уже не хихикала, а смеялась в голос. — Плоды! Кстати, умница, моя сестричка не только создательница единорогов. Дивный народ почитает ее как свою Мать. Сообразишь, как ее зовут и где искать?

— Мать Всех Эльфов — это легенда, затерянная в тысячелетиях. А имени ее не знает никто, — покачал головой Арден.

Жестом, который переняла у Шона, я запустила пальцы в волосы, взъерошив их на макушке петухами. Выглядит по-дурацки, но соображать помогает. Если эта ехидна меня спросила, значит, можно найти ответ, только надо как следует подумать…

Ага! Сосредоточие волшебства эльфийского народа — это Лесной храм. Видела я его мельком, в день свадьбы, через плечи идущих рядом со мной женихов, но рассказов слышала достаточно. Вот что там есть такого, что сразу цепляет и за душу берет? Что настолько созвучно дивным эльфам, их музыке и мелодичному смеху, стремлению к прекрасному и любви ко всему живому? Вот оно! Смеющийся фонтан! Примыкающий к южной стене под тремя расположенными эркером витражами поющий и переливающийся водопад был подсвечен радужными бликами солнца целый день. А ночью струи кристально-чистой сладкой воды переливались в мягком свете лунного сияния. Считалось, что под водопадом есть источник. Но точно этого никто не знал. Даже эльфийские маги пожимали плечами, улыбались и говорили, что спросить надо у тех, кто строил собор. Вода собиралась в небольшой бассейн-чашу белого мрамора у подножья водопада, и оттуда бил небольшой фонтанчик. Капли звенели, перекликались, рассыпались хрустальными брызгами, напоминая чистый девичий смех. Легкий и беззаботный. Постоишь у фонтана несколько минут — и всю печаль как рукой снимет. Эльфы почитали его как святыню. А это святыня и есть!