Друиды - Морган Лливелин

всех мер предосторожности, чтобы проложить ребенку наилучший путь в жизни. Каждая лампа в доме должна располагаться так, чтобы ни одна тень не падала ему на головку. Сулис омыла его священной водой из источника в Роще, Керит прочитала над ним первые предзнаменования, и Аберт принес огненные жертвы. Из зеленых веточек рябины женщины сплели крошечные браслеты на запястья для защиты от злых духов, и из падуба, чтобы напитать силой его руки. Маленький веночек из ивы поможет ему видеть в темноте. Листья тополя, разбросанные вокруг, отвратят болезнь. Наконец, в крошечную розовую ручонку вложили массивное золотое отцовское кольцо воина. Лакуту слабо улыбнулась мне. Она выглядела исхудавшей и усталой.

— У меня на родине так не делают, — сказала она.

— О, Лакуту, расскажи-ка, как поступают твои родичи? Я должен знать как можно больше о разных полезных ритуалах. — Мне действительно было интересно.

Она мутноватым взглядом обвела собравшихся и снова отыскала глазами мое лицо. Ребенок жадно терзал ее сосок. Он хотел есть.

— У нас все по-другому. Ни один мужчина не должен присутствовать при рождении ребенка.

— А у нас считается, что мужчина тоже как-никак причастен к рождению, — улыбнулся я. Брига усмехнулась. А Сулис громко рассмеялась.

— У нас сейчас люди плакали бы, — задумчиво продолжала Лакуту. — Ведь ребенку предстоит столько скорби в этой жизни...

— Ну а мы будем петь от радости, — заверил я ее.

Она закрыла глаза и довольно вздохнула.

— Пусть все будет по-вашему. Теперь это моя земля. Мой народ. Мой клан, — добавила она, прижимая ребенка к груди.

Нет уж, подумал я, не дождется Кром Дарал такого подарка.

Менуа учил простоте, но у меня прорезался большой талант усложнять себе жизнь. Время шло, и карнуты привыкли к виду римских патрулей на нашей земле. Пока они больше не позволяли себе таких выходок, как с виноградником. Некоторые из наших наиболее безрассудных князей рвались в бой, но Нанторус и друиды осаживали их прыть.

— Весь горшок должен вскипеть разом и уничтожить Цезаря, — так я не раз говорил своему народу. — Несколько горячих капель только разозлят его, и тогда карнутам придется туго. Одно племя ничего не может сделать.

Нам неожиданно помогли. Германские племена усипетов и тенктеров отвлекли внимание Цезаря от центральной Галлии. Орды германцев переправились через Рейн и грабили побережье. Кельтские племена не могли их сдержать. Все помнили дикие опустошения, принесенные свевами.

Цезарь вернулся к армии в самом начале сезона сражений. Он принял германских послов, требовавших новых земель и мира. Переговоры нередко прерывались из-за громких обвинений и стычек, вскоре переросших в большие военные действия вдоль всего нижнего Рейна. Наконец, римляне одержали победу. Вот теперь взгляд Цезаря опять мог вернуться к центральной Галлии.

Новости принес сам Рикс. Он прибыл в форт на своем вороном жеребце и еще у ворот выкрикнул мое имя. Все население поселка могло его услышать. При нем находился небольшой отряд, составленный из разноплеменных воинов, но арвернов среди них было, конечно, больше.

Каждый раз, когда я встречал Рикса, он выглядел все старше. Лицо обветренное, тело мощное и поджарое, а жизненная сила бьет через край. Рядом с ним я ощущал себя словно возле большого костра.

Войдя в дом, Рикс первым делом с удовольствием оглядел Бригу, дождался ответной улыбки и повернулся к Лакуту. Брови его удивленно поползли вверх.

— О, Айнвар, смотри-ка, как она изменилась! А что она здесь делает? Я думал, она вышла замуж за нашего друга Тарвоса.

Я коротко поведал ему о случившемся. Рикс захотел посмотреть на сына Тарвоса, спавшегося среди кучи меховых одеял на постели Лакуту.

— То-то я чую, кислым молоком и мочой пахнет! — засмеялся Рикс, наклонившись над маленьким воином. — Вот уж не подумал бы, что ты так живешь, Айнвар! — гремел его мощный голос.

— Да я и сам удивляюсь, — ответил я.

— Я слыхал, что вожди в некоторых племенах держат при себе нескольких жен, но...

— Да брось ты! Лакуту мне не жена. Я забочусь о ней и о мальчике ради Тарвоса.

Рикс в сомнении поднял бровь. Я увидел Лакуту его глазами: седина, грудь обвисла от кормления... Мне почему-то захотелось, чтобы он увидел ее прежней, красивой танцовщицей.

— Хотя я мог бы и жениться на ней, — вызывающе сказал я. — Ты не понимаешь, Рикс. Лакуту — необыкновенная женщина!

За спиной я услышал быстрый вздох. Брига, достававшая сыр из кастрюли, холодным голосом произнесла:

— Я знаю закон. Прежде чем брать вторую жену, тебе надо получить разрешение от первой.

— Когда это ты спрашивала моего разрешения хоть в чем-то? — осведомился я.

Рикс усмехнулся.

— Ладно, потом будете ссориться! Да, Айнвар, совсем не так я представлял твою жизнь! — Он хлопнул руками по коленям и громоподобно расхохотался.

Я попытался сменить тему.

— Конечно, у тебя ведь тоже есть женщины, так что ты должен понимать, каково это.

— У меня много женщин. Но женился бы я только на одной, на той, от которой меньше всего неприятностей! — Он продолжал посмеиваться.

— Слушай, ты приехал сюда, чтобы поговорить о женщинах? — я начинал терять терпение.

— Нет, конечно, — он сразу посерьезнел. — Есть новости. Цезарь собирается до зимы отправиться на острова к бриттам. Он готовит военные корабли на землях моринов, поближе к островам.

— Действительно, новость. И она мне не нравится. Как ты узнал?

— Я все лето провел в дороге, посещал северные племена, которые Цезарь, как он думает, «успокоил». Мы странствовали, как бродячие торговцы, — Рикс подмигнул. — Помнишь, как мы ходили в Провинцию? Это я у тебя научился. Северяне вслух об этом не говорят, но, думаю, они поддержат наш союз, если мы начнем. В венетах я просто уверен, возможно, и лексовии присоединятся. Они мне и рассказали о планах Цезаря.

— Британия... — проговорил я мрачно. — Лакуту протянула мне хлеб и сыр, но я отказался. Аппетит пропал. — На островах живут кельты, Рикс. Это наши люди. Наши друиды ходят к ним в рощи учиться. Думаешь, Цезарь решил и до них добраться?

— Да не нужны они ему, — отмахнулся Рикс и широко зевнул. — Его олово интересует. Сейчас торговцам приходится платить за него бриттам.

— Какими силами