Эления - Дэвид Эддингс

— А здесь ничего не изменилось, — заметил он, оглядываясь.

— Церковь не подвластна времени, сын мой, — нравоучительно проговорил настоятель. — И ее институции должны отвечать этому, хотя бы внешней неизменностью.

Наконец они подошли к просторной деревянной двери в конце коридора, за которой оказалась комната с высоким потолком, вдоль стен ее протянулись полки, уставленные книгами. Угольная жаровня в углу разбрасывала по комнате багровые блики. Обстановка здесь казалась гораздо более уютной, чем обычно бывала в кабинетах настоятелей монастырей на севере. Высокие стрельчатые окна, набранные из треугольных кусочков стекла, в мощных свинцовых рамах были задрапированы бледно-голубым. Пол устилал белый ковер из сшитых овечьих шкур, в дальнем углу стояла кровать, достаточно скромная, но пошире монашеской койки.

— Прошу, садитесь, — сказал настоятель, указывая на стулья стоящие вокруг его рабочего стола, заваленного пергаментами и книгами.

— По-прежнему не успеваете разобраться в этом? — сказал Спархок, указывая на груду документов на столе.

Настоятель состроил гримасу.

— Каждый месяц я пытаюсь, но некоторые люди просто не созданы для этого, — он мрачно покосился на стол. — Иногда я думаю — сюда бы огоньку, и все проблемы были бы решены. В Чиреллосских канцеляриях небось и не замечают моих докладов. — Настоятель окинул спутников Спархока любопытным взглядом.

— Мой оруженосец Кьюрик.

— Кьюрик, — кивнул настоятель.

— А это леди Сефрения, она обучает пандионцев магии.

— Сама Сефрения пожаловала к нам? — настоятель с уважением поднялся со своего стула. — Премного наслышан о вас, мадам.

Настоятель приветственно улыбнулся и поклонился Сефрении. Она приподняла свою вуаль и возвратила улыбку.

— Вы очень любезны, мой Лорд, — сказала Сефрения, усаживая Флейту себе на колени. Девочка наклонилась и внимательно осмотрела на настоятеля.

— Очаровательный ребенок, — сказал тот. — Ваша дочь?

Сефрения рассмеялась.

— Нет, мой Лорд. Это найденыш, мы зовем ее Флейта.

— Странное имя, — пробормотал настоятель и снова обратил свой взгляд на Спархока. — Вы, кажется, намекали на какое-то дело, по-моему можно начать разговор.

— До вас доходит достаточно новостей с континента, отец мой?

— Да, меня держат в курсе дел, — осторожно сказал настоятель, опускаясь на свой стул.

— Тогда, конечно, вы знаете, что происходит в Элении.

— Вы имеете в виду болезнь королевы? И намерении первосвященника Энниаса?

— Да. Но вернемся немного назад. Энниас замыслил сложный заговор с целью дискредитировать Орден Пандиона. Но нам удалось предотвратить это. После встречи монархов Западных Королевств Магистры четырех Орденов собрались в узком кругу. Энниас жаждет добраться до трона Архипрелата, и знает, что Воинствующие Ордена приложат все усилия, чтобы помешать ему в этом.

— И если будет необходимо, с мечом в руках! — горячо воскликнул настоятель. — Да я сам… — начал было он, но поняв, что зашел слишком далеко, прервался. — Ну, если бы я не был членом монашеского братства, конечно, — заключил он не слишком убедительно.

— Я прекрасно понимаю ваше негодование, мой Лорд, — заверил его Спархок. — Магистры обсудили положение, и заключили, что все надежды на золотой трон в Чиреллосской Базилике коренятся в положении Энниаса в Элении как главы государственного Совета, и это его положение пребудет неизменным до тех пор, пока королева Элана нездорова, — он поморщился. — Однако какую глупость я ляпнул: она стоит на грани смерти, а я назвал это «нездоровьем». Ну да вы поняли, о чем я говорю.

— Все мы время от времени говорим не те слова, что нужно, сэр Спархок, — успокоил его настоятель. — Но все это мне известно, на прошлой неделе я получил известие от патриарха Долманта. И что вам удалось узнать в Боррате?

— Мы говорили с одним высокоученым медиком, и он утверждает, что королева была отравлена.

Настоятель вскочил на ноги, ругаясь, как простой матрос.

— Вы же ее рыцарь, Спархок! Почему же вы не поехали в Симмур и не зарубили этого Энниаса, как свинью?

— Да, это соблазнительно, — согласился Спархок, — но сейчас гораздо важнее найти противоядие. А до Энниаса еще дойдет дело, и тогда я не стану медлить. А пока… Врач в Боррате сказал нам, что яд которым была отравлена королева — рендорский.

Аббат принялся расхаживать взад и вперед по комнате, лицо его потемнело от гнева. Когда он снова заговорил последние следы монашеской кротости исчезли из его голоса.

— Я так понимаю, что Энниас постарается препятствовать вам на каждом шагу. Я прав?

— Да, отец мой.

— А улицы Киприа — не самое безопасное место в мире. Ты уже мог в этом убедиться десять лет назад… Что ж, хорошо, — сказал он решительно, — вот так мы поступим. Энниасу известно, что вы ищете совета врача, так?

— Да, если он по-прежнему не дремлет.

— Вот-вот, если вы сунетесь к какому-нибудь медику, он сможет понадобиться затем и вам самим, поэтому я не позволю вам этого делать.

— Не позволите, мой Лорд? — мягко спросила Сефрения.

— Простите, — замялся настоятель. — Я слегка увлекся. Я хотел сказать, что возражаю против этого самым решительным образом. Вместо того я пошлю несколько моих монахов привести врачей сюда. Так вы сможете поговорить, с ними не выходя отсюда. А потом мы с вами придумаем, как вам незаметно исчезнуть из города, когда понадобится.

— А что, эленийские врачи разве согласятся пойти к пациенту на дом? — спросила Сефрения.

— Да, если их собственное здоровье для них дороже здоровья их пациентов, — мрачно сказал отец настоятель, потом осекшись добавил: — Простите, это кажется звучит не слишком по монашески.

— О, не стоит беспокоится, отец мой, — сказал Спархок.

— Я пошлю несколько братьев в город. Кого им искать?

Спархок вытащил клочок пергамента, полученный ими от старого выпивохи-доктора