Дни знамений - Катарина Керр

– Ты забыл про Отона.

– Точно. Наверное, я хочу про него забыть. А может, вернем ему деньги?

– Это не выход. Мы все равно не можем просто так взять – и поехать на запад. Там огромные равнины, и никаких дорог. Мы месяцами будем скитаться туда-сюда, и в конце концов помрем с голоду. – С лицом, еще влажным после мытья, Родри присоединился к друзьям, уже сидящим за столом, как раз когда в дверях показались Недд и осоловелый трактирщик с хлебом и ветчиной. – Кадмар из Кенгарна покупает лошадей у народа Запада, и мы просто обязаны встретить там кого-нибудь из них – раньше или позже. А потом мы сможем передать через них, что жена Дара ждет его прибытия – под покровительством гвербрета.

– Слишком легко. Ты что-то скрываешь, Родри.

– Нет. Я понятия не имею, что может случиться.

– Ну, а к чему тогда вся эта чушь про Предназначение и магию?

Родри пожал плечами, отламывая кусочки хлеба своими длинными изящными пальцами.

– Узнаю больше – скажу больше. – Сияющая усмешка на его лице выглядела немного неуместной. – Но я тебя предупредил. Если хочешь, оставь Отона – оставь всех нас. Езжай на восток и забудь обо всем.

Ираэн издал низкое горловое рычание и глубоко вонзил в кусок ветчины дорогой столовый нож. В это мгновение Карра услышала чью-то ругань возле трактира.

Собаки встрепенулись и повернули головы в сторону приближающегося голоса. Это было настоящее извержение ругательств, чеканная баллада из проклятий, неудержимый поток грязной площадной брани. Родри вскочил с места и крикнул:

– Придержи язык! Здесь женщина! Нечленораздельно фыркая, в комнату ковыляющей походкой ввалился мужчина. Он был невысок, около пяти футов ростом, но плотен, мускулист и сложен, как положено кузнецу, хотя двигался медленно и неуверенно. Волосы и борода его были снежно-белыми. Припомнив, что рассказывал Родри прошлой ночью, Карра заподозрила, что тяжелый кожаный жилет незнакомца скрывает зашитые внутри драгоценности. Короткий меч и длинный нож на поясе дополняли картину.

– Не смей кричать на меня, никчемный наемник! – прохрипел Отон, однако уже заметно тише. – День, когда проклятые эльфы начнут отдавать мне приказы, разрази меня гром, будет последним днем в моей жизни! Я…

Тут он увидел Карру, и застыл с открытым ртом. Глаза его вмиг наполнились слезами.

– Госпожа! – прошептал он. – О, моя госпожа… Он упал на колени перед ней и попытался поймать ее руку, чтобы приложиться с поцелуем. Карра сидела, не в силах даже пошевелиться, пока Родри и Ираэн таращили глаза; тем временем Отон, румяный от стыда, поднялся на ноги и шумно высморкался в старый носовой платок.

– Ну ладно, – пробормотал Отон. – Мои извинения, девушка, не знаю, что со мной стряслось. Принял вас за другую… Ошибся, понимаете ли. Гм. Да. Простите меня, пожалуйста. Я уже ухожу.

Он выскочил наружу, не говоря больше ни слова. Несколько минут все сидели ошеломленные, пока, наконец, Ираэн не выдохнул:

– Ладно, Родри. Магия, не магия, Предназначение, не Предназначение… Что бы это ни было, я больше с тобой не спорю.

Рассчитавшись с трактирщиком, они поехали на север по разбитой грязной дороге, которая, по словам крестьян, должна была привести их в Кенгарн, к гвербрету Кадмару. Сперва дорога тянулась вдоль ферм, где на полях наливалась бледным золотом озимая пшеница, но дальше к северу на горизонте темной полоской тянулись холмы и леса. К тому времени, когда они остановились дать отдых лошадям и пообедать, вдалеке уже можно было различить бугрящиеся возвышенности и стройные ряды деревьев.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Отон, помогая ей спешиться. – Родри сказал, ты ждешь ребенка.

– О, со мной все в порядке. Не нужно так трястись надо мной, правда. Срок еще небольшой.

– Ну, тебе виднее. Правда, я все равно хотел бы, чтобы здесь была женщина из Народа, или хоть кто-нибудь сведущий во всех этих женских премудростях…

– Все просто великолепно, Отон.

И все же Карра сама удивилась тому, какое удовольствие испытала, оставив наконец седло и присев на мягкую траву.

Она научилась ездить верхом в три года на пони, подаренном ее брату, она полжизни провела в седле – а теперь начала уставать, проехав всего лишь несколько часов.

Немного подумав, она решила, что быть беременной плохо – независимо от того, замужем ты или нет. Гром и Молния сидели рядом с ней, сочувственно вздыхая. Когда Недд убежал, чтобы принести еды и воды, Отон присел рядом с ней – словно охраняя от кого-то.

– Что ж, если я теперь королева, – хихикнула Карра, – тогда псы будут моими гвардейцами, а Недд – конюшим. Хочешь быть моим советником, Отон? Хм, вот незадача – у меня нет ни одной служанки… пожалуй, придется забрать у святого отца пару кошек.

Отон, притворяясь, что воспринимает игру всерьез, наморщил лоб, якобы задумавшись.

– Видите ли, ваша милость, я бы предпочел быть главным зодчим. Я построил бы вам роскошный дворец…

– Да, тот, что мы имеем сейчас, мне не подходит. Здесь сильно дует, – она повела рукой, обводя окрестности. – Ладно, но кто же будет советником? Родри не сможет, он чокнутый… О, я знаю – мне нужен чародей! Старый волшебник, как в сказках. Эй, скажите, есть такие истории? Про чародеев, которые появляются именно тогда, когда нужны?

Отон побледнел. Карра готова была поклясться, что он испугался – но даже представить не могла, чего именно. Встревоженная, она посмотрела в небо.

– Видишь птицу, что кружит над нами? – Она показала на далекое темное пятнышко. – Это ворон, да?

– Похоже на то. А почему ты спрашиваешь?

– Просто я все утро за ним наблюдаю. Глупо, конечно. Здесь полно воронья… – ее голос задрожал, она умолкла. Отон, прикрывая глубоко посаженные глазки ладонью, молча смотрел в небо, и его бородатое лицо было угрюмым.

– Что-то не так? – поинтересовался Родри, приближаясь к ним и дожевывая кусок сыра. Еще один кусок он держал в руке.

– Может, и ничего, – ответил Отон. – Но… видишь вон там ворона? Очень уж он большой!

Словно подслушав их разговор, птица хрипло каркнула, захлопала крыльями и стремительно полетела на запад. Отон опустил голову и потер слезящиеся глаза.

– Ты хорошо стреляешь, серебряный кинжал? Кажется, тебе приходилось охотиться вместе с Народом?

– Это так. И сейчас моя душа сильно тоскует по длинному луку.

Карра внезапно стало холодно; она поднялась с травы как раз, когда подоспели Недд и Ираэн.

– Что-то не так с этой птицей? – поинтересовалась она.

– Возможно. У тебя зоркий глаз, девушка. Это может пригодиться…

– Подожди, – вмешался недоумевающий Ираэн. – Большая или нет, но это всего лишь птица!