Часовой Армагеддона - Сергей Щеглов

Розенблюм склонил голову, не делая даже попытки защититься. Похоже, он хорошо знал, на что способен Великий Черный в гневе.

— Он силен, господин, — смиренно произнес Розенблюм. — И он ведет битву с Избранным, перед которым Габриэль Серый — всего лишь ученик.

Валентин качнул головой. Еще один тальмен? Неизвестный науке? Когда ж это кончится, а?

— Ты сам учил, — продолжал Розенблюм, воодушевляясь, — что в служении Тьме самое главное — выбор противника. То, что предложил мне Мастер Занг, случается раз в жизни.

— Ты ошибся, — неожиданно тихо ответил Великий Черный. — Ты забыл разницу между словами и делами. — Он уже полностью приобрел человеческую форму; на вытянутой в сторону Розенблюма руке обозначились пять длинных, костлявых пальцев. — Тебе нужно еще многому научиться, и, клянусь Емаем, ты научишься!

Розенблюм вскинул руки, на этот раз почему-то решив защищаться. Валентин уловил два мощных всплеска магии — Великий Черный тоже выпустил заклинание. Вокруг Розенблюма вспыхнула вращающаяся сфера из голубоватых искр, а сам он, сложив руки на груди, надменно усмехнулся.

— Ты слишком слаб, мой бывший Учитель, — сказал он, задирая подбородок.

Серия звуков, похожих на скрежет, была ему ответом. Валентин поежился — железо по стеклу звучало бы куда музыкальнее. Скосив взгляд на Великого Черного, он понял, что только что слышал его смех.

— Ты слишком глуп, мой бывший Ученик, — все так же тихо сказал Великий Черный. — Теперь у тебя будет твоя собственная битва!

Улыбка сползла с лица Розенблюма. Он прижал левую руку к груди и нахмурил брови.

— Что ты сделал? — пробормотал он.

— Если ты будешь стараться, ты поймешь это сам. А теперь уходи, — Великий Черный указал в сторону винтовой галереи. — У тебя нет больше времени на служение и предательство.

Розенблюм внезапно посерел и схватился за живот, закусив губу.

— Медленная смерть? — выдохнул он, делая шаг вперед.

Великий Черный скрестил руки на груди и молча посторонился, пропуская своего бывшего ученика. Розенблюм, по-видимому, отлично все понял. Преодолевая терзавшую его боль, он заспешил прочь, вниз по галерее. Валентин проводил незадачливого ученика взглядом.

Кажется, мне очень повезло, что я учился у другого учителя.

Валентин прикрыл глаза, пощупал наложенное на Розенблюма заклинание и быстренько открыл глаза обратно. Свят-свят-свят! А я-то думал, что Замок — это сложно…

— Прости меня, Фалер, — совсем тихо сказал Великий Черный. — Я должен был это сделать.

Он уже свернулся в шар и теперь медленно сжимался до привычного размера. Валентин покачал головой:

— Ну и нравы у вас тут… Что ты с ним сделал?

— Слишком долго объяснять, — ответил Великий Черный. — И слишком рано: битва еще не закончена.

Это верно, сказал себе Валентин, рассматривая танцующий перед ним черный шарик. На очереди — финальная разборка.

Он подошел к коридору и осторожно заглянул внутрь. Все как в прошлый раз — и ковры, и гобелены. В самом конце коридора, за высокой двустворчатой дверью, в тронном зале сидит Занг и ждет. Ждет кого угодно, только не Валентина Шеллера.

Валентин помассировал лоб. Думай, думай, приказал он себе. Не стоит торопиться в пасть к тигру. Занг явно не горит желанием со мной пообщаться. Он даже управление порталом отдал Розенблюму — только чтобы не встречаться нос к носу. Уважает?

Валентин качнул головой. Скорее, боится. У Занга есть все основания меня опасаться. Похоже, я сорвал сегодня буквально все его планы; и сейчас готовлюсь сорвать самый последний.

А ведь он со мной даже разговаривать не станет, сообразил Валентин. Отчитает, прикажет убираться, еще один портал напустит — а сам будет сидеть здесь до последнего и ждать своего настоящего Хозяина.

Ну ладно, порталы закрывать мне не впервой; убираться я тоже не собираюсь. Только вот что толку? Занг все равно ничего не скажет. Не пытать же его, в конце концов. И Обруч, как назло, в Управлении остался…

Валентин отчаянно принялся тереть виски. Что ж делать-то, а?

— Ты знаешь, кого именно ждет Мастер Занг? — спросил Великий Черный.

Валентин пожал плечами:

— Понятия не имею. — Откуда мне знать, что взбредет в голову спятившему начальнику разведки? — Тебе нужно было спросить об этом Розенблюма.

— Думай! — повысил голос Великий Черный. — Время ошибок прошло. Сейчас тебе нужна только победа.

С таким напарником и впрямь поумнеешь, усмехнулся Валентин. Думай, думай… Чего думать-то? Раз со мной он разговаривать не будет, ясный хрен, надо кем-то другим прикинуться. Вот только кем?

Очевидно, тем, кого он ждет.

Валентин покачал головой. Опять Великий Черный сообразил первым. И где это он так думать выучился?

Так кого же все-таки может ждать Занг? Мага? Или тальмена?

Интересно, спросил себя Валентин, как это ты тальменом прикинешься? Без талисмана-то?

Значит, великого мага будем изображать? А почему бы и нет? Хеора, например, уже лет пятьдесят никто не видел. Набрать побольше магии, окутаться семью слоями защиты, нахлобучить черный капюшон…

— Придумал, — доложил Валентин, весело посмотрев на Великого Черного. — Мне нужно превратиться в великого мага.

— В кого именно? — спросил Великий Черный, не выказав никакого удивления. Очевидно, он с самого начала знал, каким будет решение.

— В Хеора, я полагаю, — небрежно заметил Валентин. Невзирая на всю серьезность положения — в отличие от разборки в Ампере, сейчас речь шла о его собственном Замке, — Валентина разбирал смех. Один великий маг притворяется другим с помощью третьего. Анекдот, да и только.

Черный шарик дрогнул и пошел рябью. Видимо, Великий Черный тоже оценил юмор ситуации.

— Пусть будет так, — ответил он, расплываясь в туманное облако. — Сейчас я спрячусь в твоей голове, и ты станешь им.

Валентин даже моргнуть не успел. Облако, которым стал великий маг, окутало его, в носу защипало, из глаз брызнули слезы. Валентин вскинул руку, чтобы отогнать зарвавшегося напарника, но облако уже впиталось под кожу. Валентин раскрыл рот, чтобы высказать все, что думает о великих магах и их дурацких затеях, но так ничего и не сказал.

Потому что в этот момент он действительно стал Хеором.

Прежде всего, Валентин почувствовал, что вырос на добрых полметра. Во лбу словно зажегся фонарь — все, на что Валентин бросал взгляд, освещалось приятным белым светом. Зрение тоже улучшилось; теперь Валентин различал каждую прожилку мха, покрывавшего пол, каждую ниточку в гобеленах.

Но самое странное случилось с магией. Валентин ощущал ее теперь внутри, в самом себе, как теплый шар в груди у солнечного сплетения. И магии этой было столько, сколько он никогда не зачерпывал извне. Валентин даже перестал слышать магию Замка — его собственный фон заглушал все.