Гончие преисподней - Денис Чекалов

Волшебник Алмазной горы оказался добрым до омерзения. Как и распуши. Он стоял на поляне, а с его руки ел олененок. Я был уверен, что маг прикармливал зверушку с одной лишь целью – вот так показаться перед гостями время от времени.

– Мир вам, добрые странники, – произнес маг, и мне показалось, что сейчас он протянет и нам ладонь, предложив пожевать овса. – Хотите умыть с дороги лицо в нашем источнике? Его освятил еще Гоблин Каппадокийский.

Маг носил длинную белоснежную тогу и сандалии. Я слушал его, и у меня в голове вертелась мысль – как можно быть чистым помыслами, если у тебя грязные ноги и с каждым шагом ты ощущаешь, как песок перекатывается у тебя между пальцами.

– Я бы хотел поговорить с другими волшебниками, – мягко произнес я.

Я понимал, что если сейчас они шумною гурьбой выйдут из-за крыжовника, все мои догадки рассыплются.

– К сожалению, это невозможно, – смиренно отвечал маг. – Братья вершат сложный ритуал, чтобы освободить от сил зла Алмазную гору.

Я кивнул.

– Меня это устраивает, – сказал я. – Ладно, Френки. Мы здесь закончили. Теперь я знаю, что происходит.

– Это хорошо, – неторопливо кивнул демон.

Его тон говорил: он уверен, что я понял неверно.

– Расскажите мне.

– Хорошо.

Я не стал спрашивать, откуда он появился.

– Мы отправились к Проклу, чтобы защитить Димитриуса, – произнес я. – Почему Боягорд не помешал нам? Этот вопрос я должен был задать себе прежде всего.

Демон кивнул снова, на сей раз не так уверенно. Он не понимал, к чему я клоню, и поэтому не мог решить, стоит ли меня похвалить.

– Теперь я знаю ответ, – произнес я.

– Какой же?

– У призрака нашлась веская причина не нападать на нас, – сказал я. – К тому моменту, когда мы прибыли в академию, Боягорд был мертв.

– Вы о чем-то задумались? – спросил волшебник.

Я потряс головой.

Демон исчез, я снова оказался в лесу, рядом с Франсуаз и магом Алмазной горы. На правом плече колдуна сидел распуш и умывался.

– Да, – согласился я. – О гробовщике.

Чародей опустил голову, как человек, расслышавший в словах собеседника нечто весьма оскорбительное, но решивший этого не замечать.

– «Заказы принимаются на три недели вперед» – вот что там было написано, – сказал я. – Мне стоило спросить себя, отчего в таком маленьком, тихом городке люди умирают так часто?

Франсуаз приподняла одну бровь.

– Орб Любви заставил людей забыть о печали, поэтому никто не рассказал об этих частых смертях… А потом я вспомнил слова Стендельса: «Так и не спускала с рук своих любимцев»… Он хотел сказать, что его сестра умерла в окружении распушей.

Рука волшебника, с которой он кормил олененка, медленно сжималась в кулак. Зверек робко тыкался носом в сомкнутые пальцы и не мог понять, куда исчезла еда.

– Далее, Френки… Ты упала в обморок – да, упала, не корчь такие рожи, – когда рядом оказался распуш.

Олененок взмахнул острыми ушами и скачками побежал в лес.

– Вы, демоны, гораздо крепче многих других существ, но умеете чувствовать Зло. Это как острый-острый слух… Он может быть крайне полезен, но если кто-нибудь вдруг заорет над ухом, такой человек пострадает больше других. Так и произошло с тобой, карамелька…

Я повернулся к магу.

– Я передумал. Я все-таки хочу взглянуть на остальных магов Алмазной горы.

– Это невозможно, – ответил он.

– Вы правы, – согласился я.

Подняв руку, я молниеносно провел ею перед собой.

Лес растаял. Деревья стали прозрачными, повинуясь моему заклинанию. Там, за спиной колдуна, на широкой поляне поднимались черные могильные кресты.

– Что это? – прошептала Френки.

– Кладбище, – отвечал я. – Волшебники Алмазной горы мертвы – все, кроме одного. Распуши убили их.