Механизм Времени - Андрей Валентинов

Любой понял бы это, как намек поторопиться. Любой, но не Огюст. В послании Галуа говорилось то же самое: «У меня нет времени...» Что ты хотел сказать, математик? Что хотел сказать ты, Оракул?

Какофония стихла. Стул вернуло в центр комбинации граней-зеркал. Кое-где в глубине зажглись свечи – язычки пламени, утопленные в снегу. Спросить? О чем? Он собирался говорить с воображаемой баронессой, а не с Оракулом-галлюцинацией...

– Кто убил Эвариста Галуа?

«Александр Дюшатле...»

– Нет!

«Пеше д’Эрбенвиль...»

– Нет!

«Информация не вполне достоверна. Точные сведения отсутствуют...»

– Эрстед!

«Единица напряженности магнитного поля».

– Что?!

«Один эрстед равен напряженности магнитного поля в вакууме при индукции в один гаусс...»

Один эрстед? Один гаусс? Галуа просил: «...обратись публично к Якоби и Гауссу...» Кем бы ни был Оракул – похоже, он издевался над Шевалье.

– Нет! Андерс Сандэ Эрстед!

Вначале появились два портрета. Каждый надвигался из недр вьюги, занимая отведенную ему грань. Два человека смотрели на Огюста. Слева – помоложе, лет пятидесяти; справа – постарше, за семьдесят. Старик походил на диктатора – волна благородных седин, мощный лоб без морщин, волевые бугры в углах рта. Мешки под строгими, глубоко посаженными глазами. Между бровями – асимметричная складка.

Он не отличался большим сходством с пятидесятилетним. Если бы не взгляд да еще густые, непокорные волосы – ничего общего.

«Андерс Сандэ Эрстед – датский юрист. Министр юстиции, уволен во время Мартовских беспорядков, избран в парламент, в дальнейшем – премьер-министр. Оставил записки о своей жизни: „Af mit Livs og min Tids Historie“...»

– Какой парламент! – завопил Огюст. – Дания – монархия! Там нет парламента! Я спрашиваю: Андерс Сандэ Эрстед...

Портреты исчезли.

«Андерс Сандэ Эрстед – датский ученый-натуралист. Профессор в Копенгагенском университете. Совершил путешествие в Центральную Америку. Автор работ „Chênes de l’Amérique tropicale“, „L’Amérique centrale“...»

Оракул глумился. Так сходят с ума, понял Шевалье. Сидя в палате, кричат в зарешеченное окно: «Эй! Царь Соломон!» – и получают чудесные ответы: «Немецкий математик из Брауншвейга. Оказал влияние на развитие высшей алгебры...»

Он рискнул попробовать еще раз.

– Книгге! Барон фон Книгге!

Когда из недр вьюги явился портрет Эминента, Шевалье стало страшно. Он, никаких сомнений. Подлинный. Человек-вне-Времени улыбался Огюсту с иронией и печалью.

«Книгге Адольф Франц Фридрих, барон. Место рождения – замок Бреденбек, Ганновер. Окончил Геттингенский университет. Автор книги „Об обращении с людьми“. Один из вождей баварских иллюминатов; псевдоним – Филон. Его конфликт с Адамом Вейсгауптом, недовольным тем, что Книгге увлекся оккультизмом, привел к расколу ордена, а впоследствии – к уничтожению...»

Оракул не соврал. Может, он говорил правду и раньше?

– Шевалье!

«Уточните...»

Снег скрывал следы, заметал дороги.

– Мишель Шевалье!

«Экономист французской классической школы. Как сен-симонист подвергся судебному преследованию; был присужден к годовому тюремному заключению. Профессор политэкономии в „College de France“. Парламентарий, сенатор; президент Международной лиги мира...»

– Мишель – сенатор? Мишель – президент? Лига мира, тысяча чертей...

«Автор торгового договора между Францией и Англией. Член Государственного совета...»

– Да что ж у тебя все, в кого ни плюнь – отцы отечества?

«У меня нет времени...»

– Огюст Шевалье!

«Друг Эвариста Галуа, математика, убитого на дуэли...»