Темный шепот - Джена Шоуолтер

Не в силах больше сдерживаться, воины открыли по нему огонь и даже метали ему вслед кинжалы. Кто-то, видимо, задел Галена, потому что в воздухе раздался вопль. Впрочем, рана оказалась несерьезной, и Гален не упал вниз. Гвен саму себя ненавидела за то облегчение, которое испытала.

В комнате раздавалось тяжелое дыхание, смешанное с приглушенными проклятиями и звуком шагов.

— Только не это, — простонал Страйдер, наконец устраивая Гидеона на полу. — Зачем ты сделал это, Сабин? Зачем позволил ей сделать это? — Секунду спустя рослый воин оказался на полу возле своего друга, корчась от боли.

Проявив нерешительность, Сабин дал Галену шанс сбежать, а побег Галена означал поражение Владык. Поражение для Страйдера. «Это моя вина», — подумала Гвен. Она доказала, что Сабин был прав. Ей нельзя было доверять, когда дело касалось его злейшего врага. Она так и не решилась сделать то, что было нужно.

— Мне жаль, — сказал Сабин другу.

«Я все исправлю ради него. Как-нибудь, когда-нибудь». Гвен обернулась, собираясь заставить Сабина выслушать ее извинения. Но вместо этого ахнула:

— Ты истекаешь кровью.

— Все в порядке. Я поправлюсь. А ты как? — Он окинул Гвен взглядом, подмечая каждый синяк и каждый порез. У него под глазом задергался нерв. — Я должен был прикончить мерзавца, когда у меня был шанс. Он причинил тебе боль.

— Я поправлюсь, — передразнила она Сабина и бросилась в его объятия. — Мне жаль. Мне так жаль. Сможешь ли ты меня простить?

Сабин пробормотал что-то и поцеловал ее в макушку.

— Я люблю тебя. Мне нечего прощать тебе, дорогая.

— Я струсила. Я позволила твоему злейшему врагу уйти. Я…

— Нет, нет, нет. Ты не должна винить себя в этом. Это я позволил ему уйти. — Он сжал в ладонях ее лицо. — Теперь скажи мне то, что я хочу услышать. Что мне надо услышать.

— Я тоже тебя люблю.

Сабин на мгновение прикрыл глаза, ощутив огромное облегчение.

— Мы будем вместе.

— Да. Если ты захочешь.

— Что значит, если я захочу? Я уже говорил тебе, что ты для меня важнее всего на свете.

— Знаю. — Ресницы Гвен медленно поднялись, она всмотрелась в любимое лицо, по ее щекам текли слезы. — Ты отказался от победы ради меня. Поверить не могу, что ты это сделал.

— Ради тебя я отказался бы от чего угодно.

— Ты действительно любишь меня. Правда? Никогда не возненавидишь, не позволишь войне встать между нами?

— Так вот из-за чего ты так переживала? — фыркнул Сабин. — Дорогая, я мог бы и раньше сказать тебе все это.

— Но я не поверила бы тебе. Я думала, что победа — самое важное в твоей жизни.

— Нет. Не победа, а ты.

Гвен ослепительно улыбнулась Сабину. Но улыбка тут же угасла, когда ее ушей коснулся ропот остальных Владык, напоминая о том, что она сделала. Или, вернее, не сделала.

— Я должна была бы сказать, чтобы ты заточил Галена на веки вечные. Мне жаль. Мне так жаль. Я знаю, его нужно было остановить, но я просто не смогла решиться… не могла позволить тебе… Мне так жаль. Теперь он принесет еще больше бед.

— Все в порядке. Не переживай. Мы справимся с этим. Во всяком случае, мы нанесли серьезный урон его армии.

— Не уверена, что это нам поможет. Гален нашел демона Неверия, — сказала Анья. — Он пытается поместить демона в чье-то тело, надеясь создать бессмертного солдата, которого сможет контролировать. Он очень уверен в успехе.

Демон Неверия. Его хозяин, Баден, был лучшим другом Сабина, вспомнила Гвен. Если демон Неверия теперь на стороне ее отца, сможет ли Сабин поднять на него руку, в чьем бы теле тот ни находился? И какие бы злодеяния ни совершил? Гвен не хотела, чтобы Сабину, как и ей, когда-нибудь пришлось столкнуться с нелегким выбором.

Сабин пригладил ее влажные волосы.

— Не знаю, как бы я поступил на твоем месте, — признался он, будто прочитав ее мысли. — Но теперь я понимаю, насколько трудным было это решение. Если ты будешь счастлива только оттого, что этот ублюдок на свободе, я не стану возражать.

— Эй, — возмущенно заговорили воины за его спиной.

— У нас тоже есть право голоса, — прорычал Рейес, обшаривая карманы убитых охотников.

Гвен вздохнула.

— Я смирюсь с его пленом. Уверена, что смирюсь. Просто, увидев его впервые, я была слишком потрясена, чтобы действовать. Но не сомневайся, в следующий раз я тебя не подведу.

— Да, но сомневаться — это как раз то, что я умею делать лучше всего.

— Уже нет. Лучше всего ты умеешь любить меня.

— Это правда.

— Пойдем домой, — сказала Гвен, крепко обнимая Сабина. — У нас есть дети, которых надо утешить, артефакты, которые надо отыскать, охотники, которых надо убить, и ларец, который надо уничтожить. Но все это только после того, как ты доведешь меня до изнеможения в постели.