Башня рассвета - Сара Маас

– Мне понадобилось несколько лет, прежде чем руккины перестали спрашивать, не подать ли мне шелковые шлепанцы и не позвать ли слуг, чтобы расчесали мои волосы.

Несарина усмехнулась.

– Среди них я просто Сартак. Или капитан.

– Капитан? – удивилась она.

– У нас нашлась еще одна общая черта.

Бесстыжее ухаживание. Иначе не назовешь.

– Но вы же управляете шестью кланами руккинов. И они подчиняются вам.

– Подчиняются. Когда мы собираемся вместе, там я принц. Но внутри Эридунского клана – а этот клан меня воспитал, и я считаю его родным – я всего лишь капитан их войск. Там я подчиняюсь приказам матери-по-очагу.

Он снова обнял Несарину – якобы для подкрепления своих слов.

– Такую же линию поведения я посоветую и тебе, если не хочешь, чтобы тебя раздели догола и привязали к скале во время бури.

– Боги милосердные, – прошептала Несарина.

– Вот именно.

– Неужели она…

– Да. И, повторяя твои слова, о таком не стоит говорить.

Однако Несарина снова засмеялась. Все это время она только и делала, что улыбалась.

– Принимаю ваше предостережение, капитан.

Таванские горы превращались в серую каменную громаду. Их стена была значительно выше всех гор, какие она видела в Эрилее. Правда, ее впечатления по части гор были небогаты. Семья Несарины крайне редко путешествовала по Адарлану и соседним королевствам. Отец постоянно был занят. Существовала и другая, более важная причина. В сельской местности к «чужакам» относились настороженно, если не сказать, враждебно. Даже если дети родились на адарланской земле и от адарланской матери. Это обстоятельство особенно злило селян.

Несарина молила всех здешних богов, чтобы руккины оказались более доброжелательными.

Отец рассказывал ей о гнездах руккинов. Но действительность превосходила его рассказы. Если не видеть это своими глазами, можно было бы упрекнуть рассказчика в досужей выдумке. В самом сердце Таванских гор три высоченные соседние вершины и их склоны были усеяны жилищами руккинов.

Это не были гиры – широкие шатры с деревянным каркасом. Те годились для кочевания по степям и равнинам, но в горах не продержались бы и дня. Эридунский клан строил из камня. Правильнее сказать, вырубал в камне дома, коридоры и помещения. Многие из них были пещерами, некогда служившими гнездами для рукков.

Часть гнезд сохранялась и поныне; особенно те, что находились близ жилья руккина и его семьи. Это позволяло мгновенно позвать птицу, свистом подав ей команду. Иногда руккин просто забирался в гнездо по бесчисленным веревочным лестницам на склонах. Через них поддерживалось сообщение между домами и пещерами. Но лестницы устраивались и внутри горной толщи, в основном для детей и стариков.

Сами дома имели широкий вход (обычно использовался естественный вход в пещеру), куда могли залетать рукки. Дальше начинались жилые помещения. На склонах кое-где виднелись окна, показывая, что там живут. Окна обеспечивали доступ свежему воздуху.

Впрочем, недостатка в свежем воздухе здесь не ощущалось. Ветер постоянно дул между тремя соседними горами, в которых обитал родной клан Сартака. Небо пестрело парящими, взлетающими и садящимися рукками. Они отличались размерами и цветом перьев. Несарина попыталась сосчитать все горные жилища, но очень скоро сбилась со счета. Их были сотни. Еще столько же, если не больше, находились внутри горной толщи.

– И все это – только один клан? – спросила давно молчавшая Несарина.

Кадара устремилась к средней вершине. Несарина качнулась в седле и уткнулась в теплую спину Сартака. Принц подался вперед, стараясь уберечь ее от лишней качки. Его колени уткнулись ей в бедра. На земле… Несарина не знала, как бы в этом случае повела себя на земле. Здесь же, учитывая, что седло не имело второй пары стремян, она была только благодарна.

– Эридунский клан – один из крупнейших. И самый древний, если мы примем их точку зрения.

– Кто-то сомневается в этом? – удивилась Несарина.

Казалось, гнездо на склонах существует не одну сотню лет.

– Каждый клан утверждает, что он – самый древний и, конечно же, самый первый по мастерству и боевой славе. – Сартак засмеялся. Смех принца отдавался не только в ушах Несарины, но и во всем теле. – Когда мы собираемся на Слет, сразу же вспыхивают споры. Руккин скорее стерпит, если ты оскорбишь его жену, чем если скажешь в лицо, что твой клан древнее.

Несарина улыбнулась и тут же зажмурила глаза. Ей было страшно смотреть вниз. Она успела заметить широкую площадку, что-то вроде естественной веранды, куда сейчас держала путь… правильнее сказать, камнем падала Кадара. Из-под громадной арки, ведущей в пещеру, на площадку выходили люди. Заметив Кадару, они приветственно махали.

Сартак улыбался. Это чувствовалось по его голосу.

– Мы сейчас летим в подобие дворцового большого зала. Только здесь он называется Альтунским горным залом. Здесь живут моя мать-по-очагу и моя семья.

За время путешествия Сартак кое-что рассказал ей об этих местах. Горная пещера, куда они опускались, называлась Альтун, что в примерном переводе означало «Гавань ветров». Три горы имели общее название – Доргос, или же Три певца. Гора, где находилась пещера, была выше соседних. Высота пещеры достигала сорока локтей, а ширина – втрое больше. Приоткрыв глаза, Несарина заметила в глубине колонны. Помещение и в самом деле напоминало просторный зал.

– Здесь у нас зал для приемов и торжеств, – пояснил Сартак.

Кадара стремительно неслась к площадке, и ему пришлось еще крепче обхватить Несарину. В каком виде она предстанет перед кланом принца? С зажмуренными глазами, поскольку ей было страшно смотреть вокруг? Едва ли руккины встретят ее с восхищением.

Несарина подалась чуть вперед, одной рукой держась за седельную луку. Вторая упиралась в колено Сартака, больно давившее на ее подколенные ямки.

– У знаменитой лучницы все-таки есть слабые места, – тихо засмеялся принц.

– Очень скоро я узнаю про ваши, – парировала Несарина, чем заработала новый смешок.

На удивление плавно Кадара опустилась на почти блестящую поверхность веранды. Все, кто там находился, поспешили внутрь, чтобы не попасть под крылья рукки и сильный порыв ветра.

Вот Кадара замерла. Несарина быстро выпрямилась, разжала пальцы и стала разглядывать зал. Его колонны были не каменными, а деревянными, с росписью. Светильники отбрасывали мягкий золотистый свет, приглушая роспись, где преобладали красный и зеленый тона. Основное пространство пола покрывали плотные ковры с яркими узорами. Несарина увидела круглый стол, а возле дальней стены – небольшой помост. Рядом начинался коридор, освещаемый факелами и уходящий в толщу горы. По обеим сторонам коридора темнели двери.

Самую середину Альтунского горного зала занимал очаг.