Продам кота - Мария Сакрытина

И Вильгельм действительно открыл глаза и посмотрел на меня. Осмысленно, даже что-то сказать попытался, но из открытого рта не вырвалось ни звука.

А я чувствовала себя, как кувшин, из которого льётся и льётся вода, и скоро совсем ничего не останется. Мы с Вильгельмом смотрели друг на друга, и всё вокруг нас сияло розовым и золотым.

- Надо же, - услышала я как будто издалека голос Каламита. - Он и правда отдал его тебе, Виктория. - Он рассмеялся, кажется, горько. Это было неважно, так неважно в тот момент. Я умирала вместе с Вильгельмом.

А Каламит продолжил:

- Только так его тоже не спасти.

- Что?! - воскликнул Витька.

Каламит улыбался. Я слышала эту улыбку в его голосе, и говорил он довольно:

- Я обманул вас, Витториус, да. Неужели вы думали, что я отдам вам такого мага, как этот принц? Что я позволю ему жить? Кто знает, что ещё он наколдует?

- Но... - потерянно прошептал Витька.

- Вы зря пришли ко мне, Витториус. Странно, что вы это не понимали. Вильгельм уже любит Викторию, поэтому его заклинание на него не подействует. А когда принц умрёт, Виктория достанется мне. Вы же не думаете, что сможете так легко отсюда уйти?

- У вас армия за порогом, - бросил Витька, но голос его дрожал. - И другие маги.

- С заклинанием любви, - Каламит усмехнулся, - мне ли их бояться?

Я вцепилась в руку Вильгельма и до крови закусила губу. Ну не может же всё так кончиться!

И, не отпуская взгляд принца, я наклонилась к нему и прошептала:

- Да, ты несносный, презрительный эгоист, но живи, пожалуйста, слышишь! Живи! Я...

“Люблю тебя"

Это не было сказано (я сама в это не верила, но какая-то часть меня, надрываясь, кричала эти слова) - я просто наклонилась и (по наитию, и потому, что иначе было неправильно, даже невозможно) поцеловала его.

Его губы, сначала жёсткие, потрескавшиеся, холодные, не отвечали. А потом звон у меня в голове достиг наивысшей точки и... что-то сломалось. Треснуло прямо у меня в голове. Перед глазами заплясали разноцветные искры, я вздрогнула, дёрнулась - и тёплые руки обхватили меня, не дали отстраниться, а горячие и теперь такие податливые губы ответили.

- Я же говорил, что ты меня полюбишь, - еле слышно прошептал Вильгельм, когда всё-таки отпустил меня.

Я изумлённо смотрела на него. Помню, по лицу словно сами собой текли слёзы, а губы дрожали - как и вся я.

- Что? - поражённо выдохнул Каламит.

- Неужели вы думали, что я отдам вам такое могущественное заклинание, -передразнивая Каламита, откликнулся Витька. - Эти двое любят друг друга, а настоящее всегда сильнее наколдованного. Магии здесь не место - заклинание разрушено, - голос его звучал устало.

А! Так вот что треснуло? Надеюсь, это правда, а не мой бред.

- Разрушено? - повторил Каламит, и я поняла: сейчас что-то будет. Скорее всего, буря.

Вильгельм сжал мои руки, повернулся к магам... И, закатив глаза, снова опустился на пол. У меня же опять зазвенело в ушах, а перед глазами неожиданно потемнело. Я ещё видела движущиеся силуэты, кажется, Витьки и Каламита, и мне казалось, будто они исполняют странный танец - теней среди ало-чёрного, яркого, нестерпимо. Бросаются друг на друга, сплетаются и отстраняются, а потом сходятся снова.

Наконец звон слился в один долгий звук, и перед глазами окончательно потемнело. Последним исчезло разочарование: “Что? И всё? Но мы же победили?”

Не до того вдруг стало.