Путь кинжалов - Роберт Джордан

– Ну кто бы мог подумать, что и Селейм куда-то запропастится? Не иначе как с солдатами загуляла. А все от Халимы, она всех портит.

Заявившийся следом тощий парень с хлюпающим носом принес уголь – добавить в уже прогоревшие жаровни. На Эгвейн он взирал с трепетом, что не могло не радовать после посещения Восседающих. Шириам пришла спросить, не будет ли еще каких указаний, но задержалась дольше необходимого. В глазах ее угадывалось беспокойство: секретов она знала не так уж много, но, видимо, и этого хватало, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке.

Другие сестры не заглядывали: то ли не смели беспокоить Амерлин без важной причины, то ли знали, что все по-настоящему важные дела решаются в Совете.

– Есть донесение о том, что из Кандора на юг двигаются солдаты, – сказала Суан, как только за Шириам опустился полог. – Не знаю, не знаю... Подтверждения пока нет; жители Пограничных Земель редко удаляются от Запустения. О том известно всем и каждому. Вряд ли это выдумка...

На сей раз Суан не заглядывала ни в какие бумаги. Она руководила сетью глаз-и-ушей Амерлин, и к ней беспрерывным потоком стекались донесения множества лазутчиков, в том числе множество слухов и сплетен. Все они изучались, а затем Суан и Эгвейн решали, что следует сообщить Совету. Лиане имела собственную сеть, и полученные ею сведения вливались в этот поток. Большая часть вестей передавалась дальше – кое-что Совету следовало знать, а кое-что просто нельзя было утаить, ведь каждая Айя имела своих лазутчиков. Но все приходилось процеживать через сито: одни известия могли оказаться опасными, а другие – помочь отвлечь внимание Совета от истинной цели похода.

Добрые вести в последнее время были редки. Кайриэн полнился слухами об Айз Седай, связанных с Рандом или, хуже того, служивших ему, но этими слухами можно и пренебречь. Хранительницы Мудрости предпочитали не распространяться ни о Ранде, ни о тех, кто с ним связан; впрочем, дожидавшейся возвращения Дракона Мераны и, конечно же, сестер в Солнечном Дворце, его первой резиденции, с лихвой хватило бы, чтобы породить и не такие толки. Но от других новостей становилось не по себе. Печатник из Иллиана уверял, будто Ранд самолично убил Маттина Степанеоса, а мертвое тело уничтожил с помощью Единой Силы, и тому будто бы есть неопровержимые доказательства. Однако работница с иллианских же доков утверждала, что собственными глазами видела, как бывшего короля, связанного, завернутого в ковер и с кляпом во рту, занесли на корабль, отплывший ночью с разрешения капитана Портовой Стражи. Первый слух больше походил на правду, но Эгвейн надеялась, что он не подхвачен лазутчиками Айя. В памятках сестер против имени Ранда и без того стояло слишком много черных пометок.

Прочие сообщения вызывали ничуть не больше радости. Шончан, по-видимому, основательно укреплялись в Эбу Дар, почти не встречая сопротивления, что неудивительно для страны, в которой власть королевы заканчивалась в нескольких дневных переходах от столицы. Шайдо, похоже, появлялись повсюду, хотя известия о них никогда не поступали из первых уст, – всякий раз выходило, что сообщение поступало с чужих слов. Очень многие сестры считали появление Шайдо в самых разных местах делом рук Ранда, хотя Хранительницы Мудрости категорически это отрицали. Им не верили, но и желания уличить во лжи отнюдь не выказывали. Все находили сотни предлогов и отговорок, лишь бы не встречаться с ними в Тел’аран’риоде. Все, кроме сестер, присягнувших Эгвейн; да и тем приходилось приказывать. Анайя сухо именовала такие встречи «краткими уроками унижения» и отнюдь не шутила.

– Невозможно, чтобы Шайдо было так много, – пробормотала Эгвейн. Сменив уголь в жаровне, трав не добавили, и теперь висевший в воздухе дымок ел глаза. А направить Силу и избавиться от него – и от остатков тепла заодно избавишься. – Должно быть, многое из того, что приписывают им, творят обыкновенные разбойники.

В конце концов, увидев разоренную, опустевшую деревню, трудно судить, чьих это рук дело, Шайдо или обычных головорезов. Разбойников хватало, многие из них именовали себя Принявшими Дракона, и это ничуть не облегчало дела.

Эгвейн повела плечами, разминая затекшую спину, и неожиданно заметила, что Суан сидит с совершенно отсутствующим видом – того и гляди, свалится с табурета.

– Эй, ты не заснула? – окликнула девушка. – Снаружи еще светло.

Суан заморгала.

– Прошу прощения. Я кое о чем задумалась и пыталась решить, стоит ли поделиться с тобой. Насчет Совета.

– Насчет Совета? Суан, если тебе что-то известно о Совете...

– Ничего мне не известно, – буркнула Суан. – Одни подозрения... – Она раздраженно цокнула языком и продолжила: – А по сути, так и подозрений нет. Точнее, не знаю, что подозревать. Просто складывается общая картина...

– Тогда выкладывай, – потребовала Эгвейн. Суан превосходно умела складывать общие картины там, где другие видели лишь путаные головоломки.

Поерзав на табурете, Суан подалась вперед.

– Дело вот в чем. Кроме Романды и Морайи, все Восседающие, избранные в Салидаре, они... они слишком молоды. – Суан сильно изменилась, но ей и сейчас казалось неловким говорить о возрасте других сестер. – Эскаральда старше всех, но я уверена, что ей лишь чуть-чуть за семьдесят. Точно можно сказать, лишь заглянув в книгу послушниц в Тар Валоне. Или если она сама скажет. Но я уверена, что так оно и есть. Нечасто случалось, чтобы в Совет избиралась хотя бы одна женщина моложе ста лет, а у нас таких – девять!

– Но Романда с Морайей из новоизбранных, – мягко возразила Эгвейн, опершись о стол локтями. – Может, и к лучшему, что остальные моложе, иначе они не захотели бы возвысить меня.

Эгвейн могла указать, что саму Суан избрали Амерлин, хотя она была вдвое моложе Эскаральды, но такое напоминание прозвучало бы жестоко.

– Может, и так. – Суан упрямо покачала головой. – Романда не сомневалась, что получит место в Совете. Едва ли хоть одна Желтая осмелилась бы выступить против. Что до Морайи... Она не липнет к Лилейн, хотя Лилейн и Лирелле, наверное, ожидали от нее покорности. Не знаю, не знаю. Но помяни мое слово: слишком молодую женщину никогда не возвышают без особой причины. – Она горестно вздохнула и добавила: – Это и ко мне относится. – Горечь отразилась на ее лице, ибо утрата Престола Амерлин, конечно же, была горшей из всех ее потерь. Но в следующий миг от печали не осталось и следа: Эгвейн считала, что ни одна известная ей женщина не превосходит силой духа Суан Санчей. – На сей раз сестер подходящего возраста было более чем достаточно, и мне непонятно, почему целых пять Айя предпочли молодых. За этим что-то кроется, и я собираюсь выяснить, что именно.

Эгвейн сказанное не убедило. Хочет или не хочет замечать Суан, но перемены так и витают в воздухе. Свергнув Суан, Элайда нарушила обычай и вплотную приблизилась к нарушению закона. Сестры бежали из Башни и объявили об этом всему миру – прежде такого не случалось. Перемены, сплошные перемены. Сестры постарше, наверное, больше склонялись к прежним порядкам, но некоторые из них не могли не видеть, что все меняется. Наверное, потому в Совет и избрали молодых, более восприимчивых ко всему новому. Может, велеть Суан выбросить это из головы, у нее ведь и без того дел по горло? Или пусть разбирается, раз уж ей приспичило доказать, что тут скрыта какая-то тайна?