Отравленный трон - Селин Кирнан

Винтер стояла, глядя на очередь толкающихся людей перед воротами: гвардейцы дотошно проверяли каждый пропуск на выход. Полуденное солнце ярко освещало ее соломенную шляпу, оставляя в тени неподвижное лицо. Она спрятала слишком заметные волосы под темным капюшоном и развернула закатанные штанины брюк, чтобы закрыть дорогие сапоги. Она была просто одной из бледных служанок в дорожной одежде, терпеливо ожидающих в очереди. Точнее, она, стараниями Марни обеспеченная всеми документами, теперь была Мадж Баттерфилд, помощницей судомойки, законно отпущенной с работы, чтобы отправиться домой ухаживать за прихворнувшей матерью.

В летний полдень на воротах царило необычное оживление. Пыль летела вверх целыми облаками от переминающихся ног, беспокойных лошадей и тележек: у большинства людей лица были закрыты. Был День прогресса, и народ вытекал из замка весь день, направляясь на двухдневную ярмарку. Винтер подозревала, что Рази выбрал для своего отъезда именно это неудобное время, чтобы оказаться в относительной безопасности толпы. Она знала, что он поедет лишь с небольшой группой спутников, возможно переодетым, и, оказавшись за стенами замка, они просто вольются в вечный хаос портовой дороги.

Небольшая группа мусульманских мальчиков и женщин шагала по гравийной дорожке, беззаботно болтая между собой. Вначале Винтер подумала, что они пришли проводить Рази, и это ее озадачило. Как и все остальные в королевстве Джонатона, мусульмане не представляли себе, как теперь относиться к Рази. Как и другие, они соблюдали в общении с человеком его положения и влиятельности все правила дворцового этикета, но многие из них откровенно не одобряли Рази, называя его «принц, который не молится».

Винтер увидела, как они заняли места в конце очереди, и поняла, что они хотят выбраться с дворцовой территории. Значит, они отправляются в паломничество или же к родственникам на свадьбу. Женщины радостно болтали, мужчины смеялись и шутили, прикрывая лица от клубов пыли. Еще один мужчина бежал по дорожке, догоняя их, прикрывая лицо куфией. Он получил ласковый выговор по-арабски за опоздание и присоединился к товарищам, опустив голову под градом незлой ругани. Видя их счастливое, почти родственное общество, Винтер почувствовала, как в груди ее поднимается отчаяние. Очередь сдвинулась вперед, и она с тоской отвернулась.

Все затихли, услышав звук копыт лошадей, галопом приближавшихся по дорожке, — вся очередь попятилась и обернулась, как один человек. Они молча смотрели, как кортеж принца подскакал и остановил лошадей под воротами. Винтер спряталась в толпе и выглянула из-под надвинутой на глаза шляпы.

Рази восседал, надменный и властный, в центре небольшой группы хорошо вооруженных всадников. Он был одет в бедуинский наряд, который всегда предпочитал традиционным одеяниям. Его голову и лицо защищала от пыли и солнца бледно-голубая куфия. Виднелись только его прекрасные глаза, полузакрытые, сдержанные. Его конь затопал копытами, фыркнул и потряс красивой головой; Рази смотрел прямо перед собой, будто ничто его не касалось. Один из его спутников соскочил с коня и протянул документы часовым. Он откинул с лица куфию, и Винтер узнала Симона де Рошеля. Она почувствовала и волнение, и облегчение. Слава богу, Рази не пришлось путешествовать под сомнительной защитой ненавидящих его гвардейцев Джонатона, но все-таки — пронырливый и своенравный, как кошка, де Рошель! Винтер взглянула на Рази, и сердце ее наполнилось страхом за него.