Крик новорожденных - Джеймс Баркли

Кован Васселис отыскал Миррон, в одиночестве гуляющую по саду. День выдался спокойный, крики чаек слабым эхом доносились от скалистых берегов бухты. Солнце светило ярко, но ветерок с моря не давал жаре стать невыносимой. Миррон была одета в простую голубую тунику, столь непринужденно подчеркивавшую ее красоту, что Кован почувствовал себя чересчур нарядным в парадной тоге с зелеными и синими полосами, которую надевал по настоянию отца во время визитов в Вестфаллен. На кожаном ремне, стягивавшем талию юноши, висел гладиус в отделанных золотом ножнах.

Миррон сидела, прислонившись к дереву, и смотрела вверх, на его больные ветки, крепко прижав ладони к траве. Кован заметил, что вокруг ее пальцев, словно в ответ на прикосновение, выросли зеленые стебли.

— Я не знал, что это происходит так, — сказал он, радуясь поводу начать разговор.

Юноша почувствовал, что во рту у него пересохло, а желудок свело нервным спазмом. Глупо, конечно. Миррон на три года его моложе, но всегда действовала на него именно так. Лишь недавно Кован полностью разобрался в том, что это означает, и был твердо намерен завоевать ее, несмотря на конкуренцию. Девочка вздрогнула и резко обернулась к нему, но как только узнала, на ее лице появилась теплая улыбка.

— Извини, я не хотел тебя пугать, — проговорил Кован, не решаясь подойти.

— Ничего страшного, — ответила Миррон мягким, мелодичным голосом, — я была очень далеко, потерялась в дереве. Я пыталась понять, почему оно умирает. Что ты сказал?

— Трава. Я и не знал, что она просто вот так растет вокруг тебя. — Кован указал на ее руки.

Миррон посмотрела на землю и кивнула.

— Мы становимся ближе ко всему, что растет. Мне нравится, что растения так на меня реагируют. Словно я распространяю здоровье всюду, куда прихожу.

Она говорила без всякой заносчивости, голосом, полным изумления и радости. Кован улыбнулся и подошел чуть ближе.

— Поразительно, на что ты способна. Теперь это все происходит само собой?

— Нет, — покачала головой Миррон. — Любое дело требует сосредоточенности и сил, как раньше. Но отец Кессиан говорит, что наша скрытая энергия делает многое — например, заставляет траву расти, если мы на какое-то время положим на нее руки. Эта же энергия помогает нам возобновлять силы и убирает морщины.

— Ты не возражаешь, если я сяду рядом с тобой?

— Конечно нет! — Она похлопала по земле. — Тут много свободной травы.

Оказавшись так близко от нее, Кован едва мог справиться с переполнявшими его чувствами. Он слышал ее дыхание, видел изгиб губ, ощущал свежий запах тела и одежды. Он отчаянно хотел коснуться ее — и безумно боялся. Ведь Миррон могла отшатнуться, а он не был уверен, что сможет это пережить. Кован стиснул руками колени.

— И что же случилось с этим деревом? — спросил он.

— Пока не знаю.

— А! — Он помолчал. — А почему ты положила руки на землю?

— Потому что я начинаю с корней. Смотрю, не больны ли они.

— Ясно.

Внезапно Кована охватила паника. Все мысли куда-то улетучились, так что он не мог придумать, что сказать. Кован почувствовал, как молчание растягивается и становится все более тягостным с каждым прошедшим мгновением, но смог только снова кивнуть и повторить «ясно». Когда Миррон заговорила, юноша почувствовал такое облегчение, что оно, должно быть, отразилось на его лице.

— Когда ты пришел, я как раз собиралась перейти к стволу. Думаю, он мог загнить изнутри, хоть и не понимаю, с чего бы. — Миррон замолчала и повернулась к нему с улыбкой, от которой у него зашлось сердце. — Вот предлог, чтобы здесь оказаться. А у тебя какой?

— Я… — Кован замолчал. Щеки у него пылали. — Я просто… Ну, я просто хотел проверить, все ли у тебя в порядке. Ты ведь гуляешь одна.

— А почему у меня что-то может быть не в порядке?

— Причин особо нет. Но, понимаешь, после этого расследования…

Он замолчал, сознавая, что говорит не слишком убедительно.

— Кован, да это же было сто лет назад! Ну уж никак не меньше двадцати дней. Но спасибо тебе. Всегда приятно знать, что у меня есть защитник.

— Всегда, — эхом повторил он.

Лицо девочки стало серьезным.

— Можно у тебя кое-что спросить?

— Конечно.

Тысячи возможных вопросов роились у него в голове. Однако ее слова не совпали ни с одним из них.

— Мы тут разговаривали и…

— Мы? — быстро переспросил Кован.

— Мы с Горианом.

— А! — У него упало сердце.

— Твой отец ничего не говорил насчет того, что будет с нами дальше? — Миррон посмотрела на Кована, на мгновение став такой хрупкой и испуганной. — Мы не хотим отсюда уезжать. Нам придется?

— Боже Всеобъемлющий! Надеюсь, что нет, — откликнулся Кован. При мысли о том, что она может оказаться в Эсторре, так далеко от него, в груди возникла боль. — Но ты ведь знаешь, что казначей Джеред сказал моему отцу, так?

Миррон кивнула и опустила глаза.

— Отец Кессиан сказал нам. Но мы подумали… твой отец сможет убедить его, что в этом нет необходимости. Что если они хотят за нами наблюдать, то это можно сделать и здесь.

— Все не так просто. — Кован повторял слова своего отца. — В Конкорде все бывает не просто. И ты ведь помнишь, дело не только в том, что за вами нужно наблюдать, — вас нужно защищать. Орден вас возненавидит.

— Но почему? Мы ничего плохого не сделали. И никогда не сделаем.

Кован пожал плечами.

— Они посмотрят на это иначе. — Он попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. Набравшись мужества, юноша накрыл ладонью ее руки, и его сердце запело, когда Миррон не попыталась их убрать. — Ты ведь никогда не видела людей ордена, если не считать Элсы Геран, так ведь?

Девочка покачала головой.

— Большинство членов ордена не такие, как она. Они не понимают, что вы родились такими по воле Бога. И они стремятся уничтожить все, чего не понимают. — Кован сжал ее руки. Он сознавал, что, возможно, пугает Миррон, но был счастлив. Он сможет произнести те слова, которые хотел сказать, когда шел сюда. Слова, которые должны завоевать ее сердце. — Но я не допущу, чтобы кто-то причинил тебе зло. Я всегда буду рядом, чтобы тебя защищать. Всегда.

Миррон широко улыбнулась ему и перевернула руки, чтобы сжать его ладонь. Юноша почувствовал прилив восторга.

— Спасибо тебе, Кован. — Она встала, и он тоже. — А теперь мне все-таки нужно разобраться с этим деревом, иначе отец Кессиан будет мной недоволен.

— Как он? — спросил Кован. — Я хочу сказать — на самом деле?

— Он старый. — Миррон судорожно сглотнула. — И он все время болеет. И хотя он старается это скрыть, по-моему, ему трудно дышать. Но он не позволяет Оссакеру осмотреть себя. Скоро его не будет рядом, чтобы нас направлять. Не знаю, как мы с этим справимся.