Драконовы сны - Дмитрий Скирюк

Все возражения и аргументы травника тонули в громогласных рассуждениях Яльмара: варяг если кого и слушал, то, в основном, самого себя. Спор, как и ожидал Жуга, оказался бурным, но на удивленье плодотворным. Казавшаяся сперва столь безнадёжной, затея травника всё больше обретала плоть и кровь. Уже через час загоревшийся новой идеей Яльмар промочил горло двумя-тремя кружками пива и отправился в порт проверить, как там его кнорр.

Едва лишь дверь за викингом закрылась, Золтан в изнеможении откинулся к стене.

— Уф, надо же! — он вытер пот. — Уговорили! Сам себе не верю.

— Да, с Яльмаром спорить — себя не уважать, — признал Жуга. Тронул пальцем шесть параллельных царапин, оставленных в столешнице шипастым браслетом викинга и вздохнул. — Знаешь, Золтан, я вот думаю порой: если двух таких свести, что будет?

— Что будет, что будет… — хмыкнул тот. — Драка будет. Потом — попойка. Или наоборот — сперва попойка, а потом драка.

— А потом?

— А потом ничего не будет. Что сразу не сломают, на потом оставят. Надеюсь, ты не собираешься устроить подобное в моей харчевне?

— Боже упаси! И в мыслях не было. Пока ты не сказал…

— Слушай, Жуга, я когда-нибудь тебя убью с твоими шутками! Так, ладно. Полдела сделано, теперь очередь за деньгами. Ну, положим, сотни две я с должников стрясу… Чёрт, всё равно маловато будет. Да, всякое мне приходилось делать, но корабли снаряжать!.. Ещё с полсотни, правда, можно наскрести — есть тут у меня один купчишка на примете, Йозеф Рабль. Попался мне однажды. Торговал поддельным шафраном. Если бы о том узнали, то сожгли бы на костре вместе с негодным товаром или в землю живьём закопали. Я его тогда отмазал, но пообещал, что как-нибудь ещё приду… А ты что делать думаешь?

— У меня вот, — он протянул Золтану мешочек.

— Аллах милосердный! — охнул тот, заглядывая внутрь. — Цехины Соломона! Я их раньше видел только на рисунках… Это же целое состояние! Где ты их раздобыл?

— В пустыне. Помнишь, я про собак рассказывал? Здесь пятьдесят монет. Но тратить их нельзя — стоит их разменять, и появятся собаки.

— В самом деле? — Золтан поднял бровь. — Тогда зачем же ты их взял?

— На всякий случай. Врагам подкинуть или ещё зачем. Я мог бы взять тарелку, золотую цепь или кувшин, но тогда решили бы, что я кого-то обокрал. А так — это просто деньги. Потом, они и места меньше занимают.

— Так вот, значит, куда тебя занесло… Да, это нам без пользы. Хотя постой. Есть, придумал! Мы сможем их использовать, не тратя.

Травник опешил.

— Как это?

— Увидишь.

Травник нахмурился, хотел было ещё о чём-то Золтана спросить, но тут дверь комнаты вдруг распахнулась и на пороге показался Тил. Выглядел он несколько растерянным. За спиной его маячил Вильям.

— Жуга, — позвал Тил, завидев травника, — иди сюда. Тебе надо это увидеть.

* * *

Утробный голос викинга гудел и грохотал как ветер в штормовую ночь, отбрасывал назад, едва лишь открывалась дверь. Его собеседников не было слышно. Тил вздохнул и отступил вглубь комнаты, решив дождаться более удобного момента для разговора с травником.

Комната была пуста. Три гнома, посовещавшись меж собой, заявили утром, что «гостевание слегка подзатянулось», после чего собрались и ушли, к вящей радости хозяйки; дракон спал и только Вильям с задумчивым видом сидел у окна, неслышно перебирая струны лютни. С тех пор, как травник вернул ему наконечник от стрелы, а после долго говорил о чём-то с бардом за закрытой дверью, Вильям сделался задумчив и молчалив.

Ждать было холодно. Тил придвинул свечу, накрыл её руками. В ладонях отразился жар, растёкся, побежал к плечам. Тил бросил взгляд на доску, мерцавшую в полутьме полированной костью фигурок. Дверь хлопнула, подуло сквозняком. Пламя заплясало. Тил закрыл глаза. Не помогло. Три язычка, кружась, зелёным эхом пламени светились в темноте закрытых век. В груди образовалась пустота. Жар передвинулся к вискам. На краткое мгновенье Телли овладел испуг, затем откуда-то из прошлого пришло умение гасить фальшивый страх; он двинулся вперёд и вскоре вновь увидел свет. В клубящемся дыму искрились тени, язычки свечей размножились, распались на куски, окрасились в три цвета. Мир раскатался в плоскость, сотни линий уходили в никуда. Свет. Темнота. Огонь. Он вдруг почувствовал себя другим — упругим, лёгким, гибким, с головы до кончика хвоста закованным в броню, растянутую струнами звенящих сухожилий. Миг слияния прошёл неслышно, незаметно, и Тил с замирающим сердцем ощутил вдруг странную привычность этого момента.

Была игра. Движение в тумане. Неслышно утекало время. Фигурки оживали, тёмные, безликие, и в то же время странно знакомые — уже не фигурки, но фигуры. Телли почему-то знал, что свой ход он сделал, очередь за противником, и когда одна фигура двинулась к другой, со страхом понял, что сейчас произойдёт. Защита, хитроумная, невероятно сложная защита белых запуталась сама в себе. Он потянулся вперёд…

Огонь обжёг ладони. Тил вскрикнул и с шипением втянул сквозь зубы воздух. Потряс руками. Послышался сухой отрывистый стук, Телли машинально бросил взгляд на доску и оцепенел: фигурка воина лежала на боку.

Тил повернул голову и встретился с открытыми глазами Рика.

Дракон проснулся.

Он хотел есть.

* * *

Фигурка воина из жёлтой кости в загорелых пальцах травника казалась белой ослепительно. Жуга держал её осторожно, но крепко, словно боялся, что она вдруг выскользнет из рук и убежит. Только теперь Тил углядел повязку у него на запястье — плотную, широкую, испятнанную кровью. Вчера её не было, и Телли разобрало любопытство, но расспросить Жугу он так и не решился — травнику сейчас явно было не до того. Золтан принёс ещё одну свечу, но зажигать её не стал, вместо этого взял и перенёс доску на подоконник. Туда же, соответственно, переместились остальные и сгрудились у окна. Дракон остаться в комнате не пожелал и тоже перебрался вниз. Его жёлтые с прозеленью глаза были лишены всяческого выражения. Тил вздрогнул и отвёл взгляд.

Все молчали, ожидая, что скажет Жуга. А тот вертел фигурку так и сяк, рассматривал её со всех сторон и на просвет, выстукивал зачем-то ногтем. Одно мгновение казалось, что он намеревается попробовать её на зуб. Однако до этого не дошло и травник, так и не найдя каких-либо изъянов, поставил её на стол. Посмотрел растерянно на Золтана.

— Отвалилась… — пробормотал он. Прошёлся пятернёй по волосам. — Это чёрт знает что, Золтан, она отвалилась! Отпала! — он обернулся. — Тил, как это случилось?

— Я задел, она упала, — угрюмо ответил тот. О том, что было до того, Тил предпочёл умолчать, но Жугу, похоже, устроило и такое объяснение, тем более, что Вильям молчаливым кивком подтвердил его слова.

— Но почему? Ведь что-то же произошло!

— Я думаю, что это должен быть размен, — вмешался неожиданно Вильям. — Ты помнишь, что тогда сказала Герта? Подумай сам, ведь воины стояли рядом. Воин белых срубил чёрного, а потом какая-то из чёрных фигур срубила его самого.