Геомант - Ян Ирвин

— Откуда мне знать, — огрызнулась Иризис.

Они отыскали чувствительницу среди валунов, одетую только в белье из паучьего шелка, почти невменяемую.

— Что ты тут делаешь в таком виде? — сердито заворчала Иризис. — Ты что, совсем ничего не соображаешь?

Ниш снял с себя куртку, завернул в нее Юлию и отвел поближе к огню. Девушка казалась совершенно безразличной ко всему, что ее окружало.

— Он гнался за мной, — прошептала Юлия. — Он хотел меня схватить.

— Кто? — вскинула голову Иризис. — Лиринкс?

— Тот человек в машине. Он пытался сломать мою модель мира, проникнуть в мое убежище.

— А что он сейчас делает?

— Я его не вижу, — всхлипнула Юлия.

Ниш и Иризис озадаченно вернулись к машине. Они обнаружили там только тело Дирра. Лицо искажено в предсмертной агонии, рот приоткрыт, пальцы скрючены, словно он и на самом деле пытался схватить Юлию. Без сомнения, все это можно было объяснить последним судорожным спазмом.

— Он мертв, — попыталась Иризис успокоить Юлию. — Он не сможет причинить тебе никакого вреда. Забирайся в машину, там теплее.

Но чувствительница отказалась наотрез, даже после того, как Ниш и Иризис вытащили тело Дирра и отнесли его к солдатам, чтобы те его похоронили. Пришлось одеть ее потеплее и устроить среди валунов, прикрыв маской лицо.

Ниш встал рядом с костром и грел руки кружкой горячего супа. Рядом с ним, за полотняной стеной навеса, слышался голос его отца:

— Вы справились со своей задачей, сержант.

Ему слегка гнусавым голосом ответила Рустина:

— Поход был недолгим, лар, но мне хотелось, чтобы он был еще короче. Только благодаря счастливому случаю мы успели вовремя. Мы чуть не сбились с пути во время бури.

— Я беспокоился о вас, — сказал Ял-Ниш.

«Да уж, наверно, — подумал Ниш. — Беспокоился, но только об успехе операции. Единственное, что тебя беспокоит, — так это пост наместника».

— Мы видели, что непогода нас настигает, — снова заговорила Рустина, — и укрылись в заброшенной шахте. Хорошо, что успели. Без этого укрытия мы все замерзли бы насмерть.

— Я знал, что вы меня не подведете.

Ниш поморщился. Он сам не так давно понял, что честолюбие — это еще не самое главное в жизни. Опять раздался печальный голос Рустины:

— Никто так не стремится уничтожить лиринксов, как я, лар.

Ужин уже подходил к концу, и свободные от дозора солдаты готовились ко сну, как кто-то вспомнил про чувствительницу и предложил спросить у нее о судьбе Тианы.

— Я не видела ее, пока сидела в кланкере, — сказала Юлия. — Тот злой человек кричал и пытался схватить меня. Тогда я выбежала наружу и увидела ее кристалл.

— Это было уже после смерти Дирра, — уточнила Иризис, обращаясь к Ял-Нишу. — Раненый блокировал ее внутреннее зрение.

— А что случилось потом? — спросил Ял-Ниш.

— Я видела ее!

— Ты уже говорила это.

— Нет, я на самом деле видела ее сквозь очки.

— И в мыслях, и наяву? — переспросила Иризис.

— Да! А потом чудовище прыгнуло вместе с ней в воду. После этого я ее не вижу. И кристалл тоже.

— Ты не можешь даже мысленно найти Тиану? — уточнил Ниш.

— Она погасла, словно догоревшая лампа.

— Она погибла, — сказала Иризис. — Или замерзла, или утонула, а хедрон остался где-то на дне. Холод и его погубил.

Девушка сразу сникла и отвернулась.

— Мы должны продолжать поиски, — заговорила Фин-Мак, впервые после своего неудачного колдовства.

— Конечно, — фыркнул Ял-Ниш. — Нам мало догадок, нужны веские доказательства.

К ночи поднялся ураганный ветер. Арпл созвал всех солдат в лагерь, и даже Ял-Ниш удержался от возражений. Часовым в эту ночь пришлось нелегко, ветер не унимался вплоть до самого рассвета.

У Ниша так замерзли руки, что было больно сгибать пальцы. Но он не жаловался — совсем как ребенок, которому запретили ныть под угрозой порки. Как только рассвело, он отправился с поисковой партией и вместе с Иризис лихорадочно обыскивал весь берег и прибрежные скалы. Но ничего не нашел. Как, впрочем, и все остальные.

Ял-Ниш и слышать не хотел о прекращении поисков. Так прошел целый день, и следующая ночь, оказавшаяся еще хуже. Наступил второй день — пасмурный и ненастный. Солдаты начали ворчать, и даже сержант Арпл не мог их успокоить. Фин-Мак несколько раз заговаривала со следователем, но Ял-Ниш не хотел сдаваться.

Наконец Туниц, после долгих консультаций с операторами кланкеров, поговорила с Фин-Мак, и они обе отправились к Ял-Нишу. Ниш, перед тем как заступать в дозор, подслушал их разговор.

— Надо возвращаться, лар, — заговорила Туниц. — Иначе мы лишимся машин.

Ял-Ниш резко повернулся. Его круглое лицо поблекло и осунулось, губы приобрели сероватый оттенок. Следователь имел вид законченного неудачника, неспособного признать свое поражение.

— На чем основано ваше заявление, механик?

— Слишком холодно. Смазка твердеет. Если еще чуть-чуть похолодает, мы не сможем сдвинуть кланкеры с места.

— Так подогрейте смазку! Это-то вы сможете сделать?

Туниц усмехнулась, обнажив сточенные зубы:

— Да, но смазка сейчас же замерзнет снова. И есть еще кое-что, гораздо хуже.

— В чем дело?

Ял-Ниш не терпел, когда его пытались в чем-то переубедить.

— Этот сорт металла на морозе становится хрупким. Если сломается хоть одна деталь, придется бросить кланкер на месте, а к тому времени, когда мы сможем за ним вернуться, он будет занесен снегом до конца зимы. А после первой же оттепели проржавеет.

— Ну ладно, — горько вздохнул Ял-Ниш. — Мы выступим на рассвете.