Стража! Стража! - Терри Пратчетт

Вот как в этом мире приобретается власть, подумал он. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.

Он поплелся обратно к дому. Дверь была отворена. Она вела в большой, но темный и слегка заплесневелый зал. Под потолком висели грозные головы убитых животных. Судя по всему, Овнецы извели больше видов, чем эпоха оледенения.

Не зная, куда направиться дальше, Ваймс вошел в следующее помещение, отделанное красным деревом.

Помещение это оказалось столовой и содержало в себе стол того самого типа, что люди, сидящие на разных концах такого стола, находятся вместе с тем в разных временных зонах. Сейчас на одном конце поблескивала колония серебряных подсвечников.

Стол был накрыт на двоих. По сторонам от каждой тарелки батареями лежали ножи и вилки. В сиянии свечей поблескивал старинный хрусталь.

Ужасное предчувствие накатило на Ваймса – одновременно с волной «Обольсьона», самых дорогих духов из тех, которые только можно достать в Анк-Морпорке.

– Ах, капитан. Как мило с вашей стороны, что вы пришли…

Ваймс, не чувствуя под собой ног, медленно обернулся.

За его спиной стояла госпожа Овнец, величественная как никогда.

Словно в полубреду, Ваймс смотрел на ярко-голубое платье, все усыпанное бриллиантами, которые вспыхивали и играли в сиянии свечей, на копну волос цвета каштан, на слегка встревоженное лицо (эта встревоженность наводила на мысль, что целый батальон художников-декораторов только что разобрали свои помосты и отправились домой). Доносящееся до его ушей легкое поскрипывание означало, что скромные элементы корсета подвергаются сейчас воздействию сил, которые, скорее, характерны для ядра какой-нибудь крупной звезды.

– Я, э-э, – промямлил он. – Если вы, э-э. Если вы сказали, э-э. Я бы, э-э. Оделся бы во что-нибудь более подходящее, э-э. Чрезвычайно, э-э. Очень. Э-э.

Она двинулась на него, как сверкающая осадная машина.

Пребывая в каком-то полусне, он позволил усадить себя за стол. Должно быть, он ел, потому что из ниоткуда появлялся слуга с чем-то, нафаршированным чем-то еще, а позже возвращался и уносил тарелки. Время от времени реанимировался дворецкий и наполнял бокал за бокалом странными винами. Жар от свечей был такой, что, сидя рядом, можно было спечься. И все время госпожа Овнец говорила – звонким и в то же время каким-то ломким голосом – о размере дома, об обязанностях, которые накладывает обладание крупной собственностью, о том, что пришло время Более Серьезно Отнестись к своему Положению в Обществе. А закатное солнце тем временем заполняло комнату красными красками. Голова Ваймса кружилась.

«Общество не знает, откуда грядет удар», – собравшись с силами, подумал он. Драконы не упоминались ни разу, хотя некоторое время спустя нечто, сидящее под столом, ткнулось носом в колено Ваймса и закапало слюной.

Ваймс нашел для себя невозможным активно участвовать в разговоре. Его осадили со всех флангов, загнали в угол. Наконец, он предпринял одну вылазку, в надежде вырваться на пятачок, откуда можно будет найти путь к спасительному бегству.

– Как вы думаете, куда они делись? – спросил он.

– Куда что? – недоуменно переспросила госпожа Овнец, остановленная на полном скаку.

– Я про драконов. Ну, в общем… Эррол и его жена… женщина, я хотел сказать.

– О, я полагаю, они удалились в какое-нибудь безлюдное каменистое место, – ответила госпожа Овнец. – Любимая местность для драконов.

– Но ведь он – она волшебное животное, – заметил Ваймс. – Что произойдет, когда магия вся развеется?

Госпожа Овнец робко улыбнулась.

– Большинство людей с этим как-то справляются.

Протянув руку через стол, она дотронулась до руки Ваймса.

– Твои люди считают, что тебе нужен пригляд, – еще более робко сказала она.

– О. Действительно? – Ваймс отвел глаза в сторону.

– Сержант Колон считает, что мы бы поладили.

– О. В самом деле?

– И он сказал еще кое-что, – продолжала она. – Как же он выразился? Ах да: «Шанс один на миллион, – процитировала госпожа Овнец, – но может сработать».

И она одарила его улыбкой.

А затем в груди Ваймса поднялась какая-то волна, и его словно молнией ударило осознание того, что она ведь довольно красива, красотой особой категории; эта была та самая категория, в которую попадали все женщины, встреченные им на протяжении всей жизни, которым хотя бы на мгновение пришла в голову мысль, что он стоит их улыбки. Она не красавица – но ведь и он не образец мужской красоты. Так что получается своего рода равновесие. Она не молода, но, в конце концов, долго ли длится эта молодость? Зато у нее есть стиль, деньги, здравый смысл, самоуверенность и все прочее, чего нет у него, она открыла ему свое сердце, и если ей позволить, она тебя затопит; эта женщина – целый город…

В конце концов, лучший способ бороться с осаждающими войсками придумал Анк-Морпорк – надо просто-напросто отворить ворота, впустить завоевателей и сродниться с ними.

Но с чего начать? Судя по всему, она чего-то ждет.

Он пожал плечами, поднял бокал и попытался придумать подходящую фразу. Наконец, одна умная мысль нашла дорогу в его гулкое лихорадочное сознание.

– За тебя, малышка, – произнес он.

Гонги прозвонили полночь, каждый свою, утопив в этом звоне престарелый день.

…А неподалеку от Пупа, там, где Овцепикские горы переходят в грозные вершины центрального горного массива, где меж ледяных пиков скитаются странные волосатые существа, в затерянной среди гор долине засветились огни уединенного монастыря. Выйдя во дворик, двое монахов в белых одеждах поставили на сани последний ящик, набитый бутылочками с зеленоватым содержимым. Все было готово к началу невероятно трудного путешествия вниз, к далеким равнинам. На ящике красовалась аккуратно выведенная масляной краской надпись: «Господину С.Р.Б.Н. Достаблю, Анк-Морпорк».

– Слушай, Лобсанг, – произнес один из монахов, – никак не могу взять в толк – и что он со всем этим делает?

Капрал Шноббс и сержант Колон стояли, прислонясь к забору, у «Залатанного Барабана», но, завидев Моркоу, мгновенно выпрямились. Тот вышел из таверны, неся в руках поднос. Тролль Детрит уважительно отступил в сторону.

– Ну вот, ребята, – произнес Моркоу. – Три пинты. За счет заведения.

– Черт побери, никогда бы не подумал, что ты сможешь это сделать, – Колон вцепился в ручку кружки. – Что ты ему сказал?

– Я просто объяснил, что все добропорядочные граждане должны помогать страже в любое время суток, – простодушно объяснил Моркоу, – и поблагодарил за сознательность.

– Ага, и все остальное, – ухмыльнулся Шноббс.

– Клянусь, ничего больше я не говорил.