Сезон костей - Саманта Шеннон

Дальше слушать не хотелось. Далеко не все страны практиковали сижимяс. Где-то ясновидцам вводили смертельную инъекцию, расстреливали и даже делали кое-что похуже.

– Договор о создании Второго Шиола уже подписан с представителями французских цитаделей Парижа и Марселя. В скором времени там появится собственная колония.

Аплодисменты. Миннэ заулыбался.

– Сегодня вечером нам предстоит выбрать места еще как минимум для двух поселений на неохваченном континенте. Но прежде позвольте вам продемонстрировать небольшой спектакль в доказательство того, что многие ясновидцы используют свой талант на благо обществу. Пьеса повествует о темных временах, царивших на земле до прибытия рефаитов, когда страной правил Кровавый Король. Король, построивший свой замок на крови.

Громко пробили часы. На подмостках в ряд выстроились двадцать артистов. Публику ждала история Эдуарда VII, начиная с приобретения им стола для спиритических сеансов и заканчивая позорным бегством из Англии. Под сенью его дома произошло пять убийств, и в период его правления вспыхнула пресловутая эпидемия, обусловившая необходимость становления Сайена.

На заднем плане среди исполнителей маячила Лисс. Справа от нее стояла Нелл – та самая, что подменяла болевшую акробатку, – а слева провидица по имени, если не ошибаюсь, Лотта. Все трое одеты а-ля жертвы Кровавого Короля.

В центре подмостков надсмотрщик скинул плащ и предстал перед публикой в роскошном королевском наряде. Зрители восторженно зааплодировали. В первой сцене Эдуард, облаченный в меха и бархат наследный принц, отпрыск королевы Виктории, сидел в опочивальне под пронзительный аккомпанемент каллиопы, играющей «Дейзи Белл». Ближайший арлекин представился Фредериком Понсонби, первым бароном Сисонби и по совместительству личным секретарем Эдуарда; все события в пьесе сообщались от его лица.

– Ваше высочество, – обратился он к надсмотрщику, – не желаете прогуляться?

– А у тебя есть короткий камзол, Понсонби?

– Только фрак, ваше высочество.

– Пора бы знать, – пробасил надсмотрщик карикатурным тоном английского аристократа, – что утреннему променаду приличествуют камзол и шелковый цилиндр. А твои панталоны! В жизни не видел ничего отвратительней.

Послышались ехидные смешки, фырканье. И этот распутник смеет называть себя преемником королевы Виктории!

Понсонби обратился к зрительному залу:

– Оправившись после длинной череды несчастий, – актер выдержал эффектную паузу, – в том числе от шока, причиненного видом моего фрака и панталон, – смех в зале, – принц устал от праздности и в тот же день предложил сопровождать его на экскурсии. Бедная королева-мать! Как тяжко было ей видеть сына, ступившего на стезю зла.

Я повернулась посмотреть на реакцию стража, но того и след простыл.

Эдуард и Понсонби продолжили пикировку. Каждая сцена изображала будущего короля безжалостным, похотливым придурком, позором для всего рода. Действо невольно завораживало. Автор преувеличил роль Эдуарда в убийстве принца Альберта до гротескных размеров, добавив в сюжет вымышленную дуэль. Появилась овдовевшая королева Виктория в бриллиантовой диадеме и вуали.

– Никогда отныне не смогу смотреть на него без содрогания, – поведала она публике. – Паранормальное отродье.

В зале одобрительно зашептались. Виктория считалась воплощением добропорядочности, последним оплотом здравой монархии перед грядущей чумой. Эмиссары не сводили восторженных глаз с актрисы; меня же больше занимали часы. Представление длится уже добрых тридцать минут, а с поездом пока ничего не ясно.

Далее следовал гвоздь представления. Спиритический сеанс. Вспыхнули красные фонари. Я едва удержалась от улыбки, когда слово взял надсмотрщик, полностью вжившийся в роль.

– Земной власти мало! – гремел он эдаким воплощением вселенского зла. – Викторианская эпоха? А какой будет эпоха Эдуарда? Как править королю, пока его плоть смертна? – Он начал расшатывать стол. – Явитесь, духи! Явитесь из тьмы. Из врат, запирающих царство мертвых. Проникните в меня и моих подданных. Проникните в кровь Англии.

Одетые в черное актеры, олицетворяющие паранормальную чуму, унесли фонари и рассредоточились по залу, в темноте хватая зрителей так, что те взвизгивали от страха.

От криков, музыки и хохота у меня закружилась голова. Надсмотрщик продолжал свой бесконечный монолог. Рядом со мной вдруг материализовался страж.

– Идем, живо! – шепотом велел он.

Мы шмыгнули в каморку под сценой, сплошь забитую ящиками. Сквозь щели в дощатых стенах сочился красноватый свет, напоминая о фонарях. Плотные бархатные занавески в углу надежно скрывали нас от посторонних взглядов. Здесь, в кромешном мраке, совершенно не хотелось думать о предстоящем испытании.

В каморке царила блаженная тишина. Над самой головой плясали актеры, но толстые доски заглушали звук.

Страж обернулся ко мне:

– Тебя приберегли для финального акта пьесы. – Его глаза яростно сверкнули. – Мне удалось подслушать их разговор с Гомейсой.

– Мы знали, что рано или поздно это произойдет.

– Да.

Я с самого начала подозревала, что Нашира собирается меня убить, но услышать об этом от него было невыносимо. В глубине души теплилась надежда, что казнь отсрочат на пару дней, дадут мне шанс выбраться вместе с остальными, но, увы. От Наширы пощады ждать не приходится. Ясное дело, ей нужно убить меня на публике, перед Сайеном. Живая я слишком опасна.

На фоне желтого свечения глаз стража тени стали гуще. Что-то новое сквозило в его взгляде. Неуловимое и пугающее. От страха у меня подкосились ноги; я опустилась на ящик.

– Мне не выстоять против ее ангелов…

– Остановись, Пейдж. Подумай. Она столько времени дожидалась, когда ты научишься подчинять чужие тела. Не проявись у тебя этот дар, ее надежды пошли бы прахом. Тебя обрядили в желтую тунику, чтобы оградить от посягательств эмитов, отдали в распоряжение самого принца-консорта. Стала бы Нашира так стараться, не обладай ты способностью, которая уникальна в той же степени, в какой опасна?

– Ты научил меня всему этому. Наши бесконечные тренировки на лугу. Бабочка. Олень. Ты вел меня к заведомой смерти.

– Таков был приказ, иначе тебя бы не поселили в «Магдален». Но Нашира тебя не получит. Только через мой труп. Я развивал твой потенциал для тебя, не для нее.

Возразить было нечем. Мы оба замолчали.

Страж оторвал кусок бархата и мягкими движениями принялся стирать мой макияж. Я не возражала. Губы онемели, все тело было ледяным. Если наш план провалится, парить мне бесплотным духом, обреченным навеки служить наследной правительнице.

Закончив с макияжем, рефаит откинул мои волосы со лба. Я снова не шелохнулась.

– Не вздумай. – Он взял меня за плечи, тряхнул. – Не вздумай показать свой страх. Ты сильнее, чем тебе кажется. Сильнее, чем кажется Нашире.