Шепот темного прошлого - Оксана Панкеева

— Ах, господин Толик? Я узнавал. Мафей, замявшись, поведал, что с Толиком его познакомил Хоулиан, представив как своего друга. Это была частично правда, а частично нет, и я поинтересовался причиной его смущения. Его высочество заерзал еще сильнее и шепотом на ухо сообщил, что господа эльфы не просто друзья, а любовники. Это была правда, и продолжать смущать ребенка я не стал. Представить мне своего нового приятеля он пообещал, но тот что-то перестал появляться. Не появляется и Хоулиан после группового интима с придворными дамами, то ли испугался, то ли стесняется.

— Стесняется? Эльф? Так бывает?

— Вполне. Во-первых, они испортили ему прическу, а во-вторых, я подозреваю, что у него могло не хватить сил на всех, там одна Камилла троих стоит.

— Тогда может быть. Обидно…

— Лично мне ничуть не жаль, без них как-то спокойнее. По крайней мере, Мафей перестал шляться неизвестно где, и всякий раз, как он мне нужен, я могу найти его в замке Арманди.

— Не дело, что он завел роман с крестьянкой, — укоризненно покачал головой Силантий. — Не хватало только, чтобы по малолетству бастардов наплодил от нее…

— Да ну, мелочи, — махнул рукой Ален. — Какая разница, лишь бы ему было приятно. А этих женщин у него еще будет-перебудет в жизни всех мастей и сословий. Не собирается же он жениться? А то у меня дочь подрастает, и я имею на него определенные виды…

— К счастью, нет, — успокоил коллег мэтр Истран. — Я ему тактично объяснил, что заводить серьезные отношения ему рано, а незапланированное потомство нам не грозит, за этим он следит с величайшим тщанием. Я с ним обо всем тоже серьезно поговорил, поведав кое-что о природе ведовских способностей и о том, как фатально может повлиять на них беременность, независимо от ее результата. Кстати, то же касается твоих «видов», дорогой коллега. Ведь принцесса Жанна, насколько я могу судить, тоже ведьма. Интересно почему, ведь, по идее, должна была унаследовать от тебя нормальную Силу…

— Бабушка у меня по отцовской линии была ведьма, — признался Ален. — Через два поколения проявилось. Ну, а Силы ей не перепало. Может, у ее детей появится, кто знает? Я все-таки хочу, чтобы она стала матерью, а если и потеряет при этом свои ведовские способности, не так уж и жалко. Зачем оно надо, принцессе…

— Ты с ней поговорил? — спросил Хирон.

— О чем?

— Почему она не получит «подарка».

— Сказал.

— Как она отреагировала?

— Внимательно на меня посмотрела и очень серьезно спросила, кто отцы ее сестер.

— Любознательная девочка.

— Наследственное.

— Ты сказал?

— Нет. Заверил только, что я здесь ни при чем.

— А что там у Агнессы?

— Все нормально. Уже видно, что будет мальчик. Здоровенький и довольно крупный. Я тебя попрошу, Истран, когда будет рожать… приди, помоги нашим придворным специалистам. Я что-то боюсь. Смущает меня ее возраст, да еще если действительно получится крупный… Что весьма вероятно, я специально на отца посмотрел, та-акой громила…

— Приду конечно. — пообещал мэтр Истран. — Хотя я тоже не всемогущ. Дженнифер умерла, как я ни старался.

— Там был безнадежный случай, ты и сам прекрасно понимаешь. С такими тазом, сердцем и почками рожать мальчика от ортанского принца… Хотя мальчик, конечно, получился редкостный… Кстати, мне кажется, Морриган с ним тоже…

— О таких вещах, — перебил его мэтр Истран, — рекомендую спрашивать у самой Морриган.

— О каких, старые вы сплетники? — громыхнула из-под потолка. — Поднимайтесь в лабораторию.

Почтенные мэтры направились к выходу. Можно было, конечно, и телепортом, но они все же предпочли пешком, опасаясь возникнуть не там, где надо, и что-то нарушить в приготовлениях Морриган.

Помещение для действий, подобных намечающемуся, представляло собой отдельную комнатушку, примыкавшую к лаборатории и всегда закрытую на три магических замка. До сих пор никто из других магов здесь не был, так как Морриган всегда упорно отрицала свои невинные шалости с «шестой стихией» и в свидетели никого не приглашала. До недавнего времени.

На вид помещение было мрачным и неуютным, впрочем, любой, даже далекий от магии человек так и представляет себе лабораторию некроманта. Посередине — здоровенный, гладко обтесанный камень, приспособленный в качестве прозекторского стола, вокруг него выписана пентаграмма, по углам которой размещались медные жаровни на высоких подставках. В жаровнях что-то дымилось, наполняя комнату синим дымом и отвратительной вонью, а «клиент», вымытый, раздетый и завернутый в черную ткань, уже лежал на камне в ожидании допроса. За всем этим с величайшим любопытством наблюдал Шеллар, стоявший поодаль, так как стулья для зрителей в лаборатории не были предусмотрены. Остальные, аккуратно затворив за собой дверь, присоединились к его величеству. Морриган заперла ее на все три замка и сняла перчатки.

— Стойте тихо и не мешайте.

— А допрос? — немедленно возразил король. — У меня будут вопросы!

— Никто не сомневается, — с печальной иронией ответила волшебница. — Но задавать их будете, только когда я позволю. А теперь попрошу тишины.

Сама процедура занимала намного меньше времени, чем подготовка. Кратенькое заклинание, ритуальный нож, щепотка неизвестного порошка в разрезы и поразивший всех непосвященных выдох густого белого дыма изо рта трупа.

— Встань!

Растерзанный преступник послушно сел, явив зрителям всю несостоятельность официальной версии своей кончины.

— Зомби? — с некоторым недоверием прошептал король. — Не лучше ли было что-то повыше?

— Что-то повыше может запросто отказаться вообще с нами разговаривать, — так же шепотом ответил его придворный маг. — Зомби не отнесешь к выдающимся интеллектуалам, зато они послушнее.

— Но они даже говорят не вполне разборчиво…

— Не мешайте специалисту работать. К вашему сведению, дикция зомби зависит от единственного фактора — степени разложения органов речи. Наш — абсолютно свежий.

— Ага… — Король хитро ухмыльнулся, но не стал напоминать наставнику, что добропорядочному магу не полагается знать таких тонкостей. Сам Шеллар за свою быструю, но богатую событиями карьеру достаточно набеседовался с покойниками, чтобы разбираться в вопросе хотя бы теоретически. К примеру, он и без напоминаний отлично знал, что безвольные зомби только в исключительных случаях могут отказаться отвечать. Однако в любом случае вопросы должны быть предельно простыми, четкими и не требующими особого осмысления. Даже если при жизни покойный был вдвое умнее самого Шеллара, зомби получался тупым, как поморский валенок. Помимо этого речь зомби действительно зависела от сохранности необходимых органов. В данном случае его величество очень сомневался, что покойник с разорванным горлом сможет говорить.