Разбойник - Роберт Энтони Сальваторе

Но Кадайль казалась такой бледной и неподвижной…

– Пожалуйста, – прошептал Брансен, но девушка не шевельнулась.

Брансен со слезами на глазах обнял тело своей возлюбленной, и Реанду ласково похлопал его по спине. Затем уставший до предела монах поднялся на ноги и обернулся. Он знал, что лорд Прайди мертв, и знал это с того момента, когда вбежал в эту комнату. Над его телом замер Баннарган с искаженным от ярости и горя лицом. Воин шагнул к Реанду и Брансену, но монах остановил его, подняв дрожащую руку.

– Слишком много трагедий для одного дня, – сказал Реанду.

– Сегодня умрет еще один из нас, – пообещал Баннарган.

– Только из-за того, что он защищал любимую женщину?

Этот простой вопрос несколько уменьшил решимость великана, и он остановился.

– Разве Баннарган, верный Баннарган, не способен на такие чувства?

– Лорд Прайди мертв, – произнес гигант. – Берниввигар мертв. Ренарк полуживой корчится на полу, а твой магистр Бателейс лежит внизу с переломанными костями! И все из-за одного человека, из-за этого Разбойника!

– Продолжив этот перечень, ты ничего не добьешься, – ответил Реанду.

Баннарган взглянул в лицо монаха, потом перевел взгляд на лежащий перед ним меч.

– Я получу удовлетворение от его смерти, и этого будет достаточно, – проворчал воин и нагнулся за мечом.

Вдруг прямо под его ногами прокатилось тело, Баннарган непроизвольно отпрянул, а когда он снова попытался поднять оружие, меча на полу не оказалось. Баннарган выпрямился, но Разбойник уже принял боевую стойку и нацелил меч ему в грудь.

– Ты говоришь об удовлетворении? – спросил Брансен. – Но и я могу получить удовлетворение от смерти того, кто изувечил, а потом сжег на костре моего отца Гарибонда. Я почти удовлетворен, увидев, что лорд Прайди погиб от руки Баннаргана, и теперь хочу увидеть, как могучий воин падет от моей руки. Да, мне известно, что ты был среди тех, кто убил Гарибонда. Молись своим богам Баннарган, и побыстрее!

Брансен сделал движение, означающее начало атаки, но крик Реанду его остановил.

– Нет! – воскликнул монах. – Не делай этого, Брансен!

Реанду стремительно рванулся вперед и встал между Баннарганом и Брансеном.

– Друг мой, умоляю, это не выход из положения. Ты ничего не добьешься, убив его или кого-то еще.

– А брат Реанду тоже присутствовал при казни Гарибонда? – резко спросил Брансен.

Реанду побледнел, и Брансен получил желаемый ответ. На какое-то мгновение все, в том числе и сам Брансен, были уверены, что меч Разбойника пронзит грудь Реанду.

– Брансен! – раздался голосок Кадайль. Разбойник тут же отвернулся и от беспомощного монаха, и от Баннаргана, чтобы взглянуть на Кадайль. Она открыла глаза и приподнялась, опираясь на локти. Взгляд любимых глаз был устремлен на него. И был полон осуждения в этот решающий момент. Тяжесть этого осуждения заставила Брансена задуматься.

Он посмотрел на дрожащего от страха и усталости монаха, потом на мрачного Баннаргана.

И опустил меч.

Ранним утром следующего дня Баннарган изучал стоявшего перед ним хрупкого на вид парня, и в его душе боролись противоречивые чувства – смятение, сожаление и ненависть. Поступки этого человека стали причиной гибели его дорогого друга, и сердце воина требовало мести.

В той же комнате, немного поодаль, стояла Кадайль со своей матерью, Каллен. Женщины обнимали друг друга и плакали. Брансен отдал себя во власть Баннаргана взамен на обещание освободить женщин, но это не облегчало ожидающего их тяжкого удара.

– Прошу тебя, не делай этого, – сказал брат Реанду, подходя к Баннаргану. – В продолжении этой трагедии нет никакого смысла.

– Мы уже все обсудили, – отрезал Баннарган, прервав священника.

Баннарган посмотрел в глаза Брансену, но юноша не отвел взгляда, даже не моргнул. Все казалось ясным. Баннарган не возражал против освобождения женщин – самхаисты, лишившись лидера, пребывали в смятении, так что некому было настаивать на казни Каллен. А вот с Разбойником дело обстояло иначе. Он был пойман в замке и уличен в преступлениях против законов Прайда, в серьезных преступлениях, которые грозили подорвать силы государства!

Да, Разбойник добровольно сдался Баннаргану при условии освобождения Кадайль. Так что теперь с чистой совестью можно было обезглавить преступника или бросить его в костер.

Но исполнению этой казни мешал спектакль, разворачивающийся, как было известно Баннаргану, перед запертыми воротами замка. Сотни, тысячи людей собрались там на рассвете, чтобы выразить свою скорбь по поводу гибели правителя и оказать поддержку Разбойнику.

В этой поддержке и заключалась опасность. Баннарган вспомнил, что сам отговаривал Прайди, когда тот выразил желание поймать и казнить нарушителя спокойствия. Кроме того, в отсутствие духовных и светских правителей власть в стране тяжелым грузом, или почетной обязанностью, ляжет на его, Баннаргана, плечи, пока лорд Делавал не явится и не объявит свои права на Прайд. И судьба Баннаргана будет зависеть от его сегодняшнего решения.

Он смотрел на Разбойника и очень хотел ненавидеть его. Баннарган вызвал в памяти образ своего друга, непреднамеренно убитого его собственной рукой, и хотел обвинить Разбойника в его смерти.

И все же слова брата Реанду не пропали впустую. Послужит ли казнь Разбойника на благо Баннаргану? Или наоборот, обесчестит его?

А может, это не имеет значения?

Долго еще Баннарган смотрел на Разбойника и размышлял, а потом с изумлением услышал собственные слова:

– Убирайся из Прайда!