Моя душа темнеет - Кирстен Уайт

Лада не знала, что ее ждет, но была уверена в одном: будет больно и придется быть сильной.

Она надела кольчугу и янычарскую форму, все, кроме шапки. Распустила перепутанные кудри, в нарушение и янычарских, и женских обычаев. На ее бедре висела сабля, а на запястьях – кинжалы.

Ее хребет был сталью. Сердце – броней. Глаза – огнем.

Рядом с ней были Богдан и Николае. Богдан – как напоминание о том, что она оставляла позади и могла обрести снова. Николае – как напоминание о том, что она – командир, и ее солдаты готовы за ней последовать.

Мехмед изумленно взглянул на Ладу, когда она вошла в приемную. Он сидел за столом в позолоченном кресле, одетый в красивый бордовый наряд. Слуга, отвечавший за подставку для ног, стоял рядом и ждал. Раду за спиной Мехмеда переминался с ноги на ногу и избегал смотреть ей в глаза.

Мехмед не ожидал ее появления и вопросительно поднял брови.

– Оставьте нас, – сказал он, и слуги тут же исчезли.

Лада стояла, широко расставив ноги.

– Сделай Раду князем Валахии.

Раду покачал головой, отвернувшись от нее к окну.

Отчаяние на лице Мехмеда сменилось равнодушием. Как давно он знал об ее отце и скрывал от нее? Почему? Однако Лада не собиралась задавать ему такие вопросы. Так она показала бы свою слабость. Она пришла требовать, а не спрашивать.

– Зачем мне это делать? – спросил Мехмед.

– Прежде чем идти на Константинополь, тебе нужно добиться максимальной стабильности. Тебе разве не хватило проблем с Валахией, вступившей в союз с Венгрией, Трансильванией и Молдавией? Сделай Раду князем – и получишь гарантию, что ни один договор с Валахией не будет нарушен.

Мехмед откинулся на спинку кресла и потянулся, став похожим на гибкого и хитрого кота.

– Он не хочет становиться воеводой. Есть другой способ укрепить союз с Валахией.

Нет! Лада надеялась, что Мехмед не поддерживает контакт с семьей Данешти. Если они уже согласились с ним работать, ее положение будет безнадежно ослаблено.

– Ты не можешь доверять боярам Данешти.

– Роду Данешти? Нет! Я намереваюсь вступить с союз с родом Дракулешти.

Лада разочарованно заворчала.

– Мирча мертв, и трон может занять только Раду.

– Он – не единственный Дракулешти. – Губы Мехмеда скривились в сдержанной улыбке, которая вот-вот грозила прорваться. – А трон – не единственный способ укрепить союз.

– Что… – Лада все поняла и ахнула от ужаса. – Нет.

Мехмед встал, обошел стол и встал перед ней. Он взял ее за подбородок и приподнял ее лицо ближе к своему.

– Выходи за меня, Лада. Это отличное решение.

Лада рассмеялась.

Мехмед улыбался все шире, пока он не осознал, что ее смех – не сладкий бриз восторга, а жестокий пустынный ветер, несущий колючий песок.

– Я никогда не выйду замуж.

– Почему? Будь рядом со мной. Управляй вместе со мной моей империей!

– Мне не нужно ни клочка Османской империи.

В глазах Мехмеда вспыхнула ярость, и он отпустил ее подбородок.

– За что ты так ненавидишь мою страну? Разве ты не была здесь счастлива?

– Ты меня вообще знаешь? Я нигде не была счастлива – только в Валахии.

Его лицо помрачнело, и он ткнул в нее пальцем:

– Ты была счастлива со мной.

Она, наконец, поняла, что была не так уж и самоотверженна, когда взяла на себя всю ответственность и уберегла Раду. Где-то глубоко в душе она надеялась, что он ее не простит и ей не придется выбирать между тем, уйти от него или остаться с ним.

Любовь – это слабость, ловушка. Она узнала об этом от отца в свой первый день в Эдирне, но ей почему-то не удалось избежать этих уз. Мехмед и Раду стояли напротив, поймав ее в западню и не выпуская из силка. Она это понимала, и все равно мысль о том, что она их потеряет, вызывала у нее ужас.