Мощи святого Леопольда - Борис Конофальский

– Ну, значит всё решено, и давайте выпьем, господин рыцарь.

– Давайте господин писарь.

Они выпили, и кавалер понял, почему всё платье господина старшего писаря в пятнах. А Дёссель тут же стряхнул капли пива с груди и пуза, вытер рот и подбородок, причмокнул противно и заговорил:

– Вы получите вексель на две тысячи сто семьдесят семь талеров.

Кавалер кивнул, он и не рассчитывал на такую сумму, он надеялся вместе с пушками взять три, а тут деньги сами плыли в руки.

– Вексель на три года от сего дня.

Волков опять кивнул.

– А хотите вексель с погашением в два года?– Дёссель смотрел с хитрецой и чуть улыбался.

– Сколько?– Сразу спросил Волков, сразу всё поняв.

– Пятьдесят.

– А если с погашением через год?

– О! Это будет уже сложнее, но за сто пятьдесят я устрою. Да, думаю смогу.

– Давайте так, сто монет вам, и вы делаете погашение через год.

– Нет-нет, тут я не решаю, тут торговаться я не могу, это решение будет принимать сам штатгальтер. Я не рискну подойти к нему с такой небольшой компенсацией.– Сразу заупрямился старший писарь.

– Значит сто пятьдесят?– Уточнил кавалер.

– Только сто пятьдесят,– подытожил Дёссель.

– Хорошо, готовьте вексель с погашением в год. Я заплачу.

– С вас двести тридцать монет.– Снова противно улыбался неряха-писарь.

Кавалер опять кивнул. У него были деньги, и вексель был очень выгоден. Нужно было брать.

– Вексель на предъявителя?– Спросил старший писарь.

– Только на моё имя.

– Ёшка, – крикнул Дёссель, опять облившись пивом, своему человеку, что сидел за соседним столом и ждал их решения,– беги в канцелярию, пусть господин штатгальтер пишет годовой вексель на имя Иеронима Фолькофа, на сумму… ну так как мы посчитали. Как у тебя записано.

Человек поднялся, поклонился и тут же ушёл.

– Вы, наверное, не знаете где наша канцелярия, она на Большой рыночной площади, ни ворот, ни двора нет, вход с площади, вы его узнаете по императорскому гербу, не ошибётесь. Приносите деньги после обеда, бумага будет готова.

– Принесу после обеда.– Обещал кавалер.

– Ну, тогда выпьем, надеюсь, что дельце у нас с вами не последнее.

– И я надеюсь. – Сказал Волков, он и вправду надеялся, что теперь ещё и мушкеты будет продавать императору.

И они выпили.

Тяжёлый кошель с серебром он отдал Дёсселю и тот запихнул деньги себе под обляпанный дублет, и вскоре из рук самого имперского штатгальтера Ульрика, который был молод, раскошен и улыбчив, кавалер получил вексель. Это был настоящий вексель, на дорогой бумаге, с тиснением и гербом в виде чёрного орла, с жёлто чёрной лентой в цвет имперскому штандарту, с красивыми вензелями. Волков прочитал дважды, что там написано и остался доволен. Молодой штатгальтер и писари ему кланялись, когда он уходил.

А снег в городе то выпадал, то таял, и город готовился к Рождеству Господню. Он приехал в свой тёплый дом, сел на втором этаже, снова достал и стал перечитывать вексель. Он мог быть счастлив, вексель должен был дать ему две тысячи сто семьдесят семь монет, да три пушки у него во дворе стояли, да двенадцать аркебуз были сложены в шкафы в его покоях. Он вытащил свой большой ларь из-под кровати, положил туда вексель. Серебра осталось совсем мало, но добрая пригоршня золота, что досталась ему от сокровищ колдуна, позволила бы безбедно пожить пару лет. Он стянул синий бархат с шара, потрогал его. Тот был холоден как всегда. Он накинул на шар материю и закрыл ларец на ключ. Затолкнул его под кровать. И пошёл вниз. Всё было хорошо, и волноваться ему было не о чем.

Брат Родерик ускорил шаг, увидев его. Не доходя до него, он протянул к нему руки и опустился на колени. Так и ждал, пока сам викарий и нунций Святого Престола не подошёл к нему и не протянул ему руки для поцелуя. Приор целовал нунцию руки, потом нунций поднял его. Они были старые знакомцы и друзья. Они оба вышли из ордена Креста святого Андрея. Ордена служителей и мучеников. И долгие годы брат Себастиан был наставником брата Родерика.

– Рад, искренне рад видеть вас, сын мой, – говорил немолодой монах, целуя щёки молодого приора и канцлера. – Как вы тут, друг мой?

– Мне не хватает вас, отец мой, – говорил брат Родерик.

Ему и вправду не хватало поддержки этого человека, отец Себастиан был известен всем как человек железного духа и строгих правил, но и как необыкновенно душевный человек.

Они пошли по длинному коридору аббатства, они были одни.

– Вы же знаете, что за дела творятся, сын мой, Святому Престолу нелегко. – Говорил нунций. – Король и император сцепились как два взбесившихся пса. На востоке османы добивают последних ортодоксов, вскоре и мы увидим их полумесяцы. А на юге и западе бесчинствуют сарацины, опустошая прибрежные провинции, пока король и император бьют друг друга. Но главная беда – это еретики. Вы же знаете, всё больше чистых людей погружаются во мрак ереси.

– Я рад, что вы приехали, – сказал молодой канцлер, – мне нелегко с ним. Думаю, нам вдвоем будет легче.

– К сожалению, сын мой, я ненадолго. Архиепископ не шлёт Престолу денег. Именно теперь, когда они так нужны. Престолу нужны добрые люди. А добрым людям нужно серебро. Последний раз Престол получал из Ланна деньги… – нунций замолчал вспоминая.

– В марте, на Благовещенье Божьей Матери. Я посылал девять тысяч в марте,– напомнил канцлер.

– На Благовещение, а сейчас уже Рождество, – произнёс отец Себастиан. – И всего девять тысяч с такой земли как Ланн. Земли втрое беднее шлют денег вторе больше.

– Казна разорена, император просит и просит денег, оружия, людей. Только за этот год мы выставили ему даром сто сорок лошадей, на севере еретики, нам нужно и своих ратных людей собирать. А на северо-востоке взбунтовались мужики, недавно в бою с ним погиб славный рыцарь Ланна. – Говорил Приор.

– Да, я слышал, – отец Себастиан осенил себя святым знамением. – Мир праху его.

– Мир праху его, – повторил брат Родерик.

– Тем не менее, архиепископ нашёл людей и средства, чтобы ограбить Фёренбург. – Продолжал разговор нунций.

– Я предпринял всё, что смог, дабы избежать этого. Испробовал все средства, но у меня не вышло. Уж больно ретив и настойчив головорез, которого наняли для этого воровства.

– И кого же нанял архиепископ?

– Нанимал не он, а епископ Вильбурга.

– Ах, вот как, опять он. Престол уже устал увещевать семейство Вуперталей, эти братцы наносят Церкви большой урон. – Нунций вздохнул. – Кровная знать на церковных престолах приносит только вред.

Приор брат Родерик не осмелился ни повторить, ни согласится вслух с такими словами. Но в душе он был полностью солидарен с нунцием.