По следу скорпиона - Юлия Федотова

Критические часы заката миновали, Крысолов пока не объявлялся. Вернувшиеся с патрулирования улиц охотники собрались в хозяйской гостиной у камина, грели насквозь промокшие ноги, вели беседу о насущном.

Появление Крысолова в Срединных Землях давно привлекло внимание Балдура Эрринорского. Тому было несколько причин. И чисто профессиональный интерес, и гражданская позиция: как всякого добропорядочного горожанина, его возмущало разнузданное и беззаконное поведение пришлого чародея, ужасала его жестокость. А недавно прибавилось и личное. Во время бесплодных поисков собаки ему пришла в голову жуткая мысль: не забрел ли Крысолов в Буккен, не стала ли Агнессочка его жертвой? Она ведь умненькая, лучше любого ребенка. Вдруг тоже пошла на зов?

Так что к облаве колдун подключился с похвальным рвением. Проштудировал магическую литературу, сходил в ратушу, убедил ленивого бургомистра в необходимости принятия срочных мер, мобилизовал горожан и организовал вечернее патрулирование. Именно благодаря ему Буккен встречал врага во всеоружии.

И встреча состоялась.

Худой, босой и длинный, в балахоне цвета запекшейся крови, хромал Крысолов по буккенским улицам, озаренным тревожным весенним закатом. Узловатые пальцы сжимали неприметную дудочку. Шел, наигрывал, и серый шлейф грызунов тянулся за ним на полквартала. Он никого не боялся. Его видели все – не остановил никто. Замерли в оцепенении жалкие людишки с их мечами и дубинками, с их неповоротливой магией, которую они так и не успели пустить в ход. Так уже было в Ольдоне, в Эйке, в городишках Срединных герцогств. Так будет везде, где звучит его песенка, простенькая, незатейливая мелодия из трех нот. В этом Крысолов не сомневался – не научили его сомневаться.

Магия звука – «акустическая», как стало модно говорить, – надежно забытая народами Староземья за три тысячи лет. Владыка – а ему ведомо все – рассказывал, что были времена, когда звуки наполняли мир: ревели трубы – гоняли ветра и волны, гремели барабаны и бубны – могли достучаться до самой Обители Предков, звенели струны – зачаровывали народы, – песня правила миром.

«Что осталось? Маленькая дудочка да незатейливый мотивчик из трех нот. Но в них – Сила, и нет в Староземье твари, что сумела бы ей противостоять», – так учил Владыка, вкладывая заветную дудочку в его, адепта Саалы, пальцы, дрожащие от священного трепета и слезной благодарности за величайшее доверие… Мог ли он помыслить тогда, что и Владыка способен ошибаться?!

Гадкое северное существо преградило дорогу адепту Саале. Улыбнулось хищно:

– О! Кого я вижу! Привет живодерам!

Подменному ли сыну ярла, не дрогнувшему пред смертоносной песней сирен, бояться простенькой мелодии из трех нот, льющейся из дудочки? Да плевал он на них!

Не только дудочка числилась в арсенале Крысолова. Под бурыми складками плаща нашелся и меч. Поединок вышел тяжелым. На стороне Хельги – юность, скорость и сила. На стороне Крысолова – вековой опыт и слепой, яростный фанатизм. Саале тяжело: мешает еще не ставшая привычной хромота, да и дудочка в левой руке – чтобы не рассеялись чары, приходится урывками, но наигрывать.

Но Хельги не легче: ему не только убить, нельзя даже опасно ранить врага! Врага, настроенного именно убивать.

Как ни заманчиво для воина помериться силой с таким серьезным противником, каким оказался Крысолов, а все же сотник Ингрем успел раз десять пожалеть, что не имел возможности уступить свою удачу сильфиде с ее замечательным умением точно рассчитывать силу удара и выводить противника из строя без серьезных увечий. Этот навык давала школа гладиаторов – бои на арене часто велись не «до смерти», а «до победы», многие хозяева предпочитали, чтобы их имущество не было испорчено окончательно. Наемников учили иначе: «Один удар – один труп». И Хельги, лишенному возможности воспользоваться этой простой формулой, пришлось-таки помучиться. К моменту, когда поле боя украсилось бесчувственным телом мангоррита, подменный сын ярла и сам имел вид весьма потрепанный, если не сказать жалкий.

– У-у, жертвы Эвтерпы! – шипел он, бессовестно срывая злость на девицах, те вышли из колдовского оцепенения раньше остальных, сразу сориентировались в ситуации и принялись связывать тело Крысолова, чтобы, не дайте боги, не сбежал, если вдруг очнется. – Что за манеры – впадать в ступор от каждого писка?! Бросили меня одного с этим уродом сражаться!

– У вас был честный поединок! – не усмотрела поводов для раскаяния Энка.

– Честный! Вот угробил бы я его, что бы вы делали?.. И вообще, хватит с ним возиться, достаточно уже упакован! Лучше растолкайте нашего грызуна-переростка, – он кивнул на Аолена, – пока из меня вся кровь не вытекла!

– Подумаешь, какие нежности! – фыркнула сильфида, но эльфа все-таки растормошила.

Крысолова допрашивали в подвале Балдура, не лабораторном, а обычном, где хранились зимние запасы. Для пущего впечатления Энка на скорую руку с помощью подручных материалов художественно оформила помещение в стиле пыточной камеры.

Установила жаровню с горящими углями, на застеленном белой простыней столе аккуратно разложила устрашающего вида «орудия труда» (колдун взял их у соседа-столяра), с крюка для колбас и окороков, ввинченного в потолок, свесила какие-то веревки и цепи, пол и стены забрызгала красным. Вышло очень правдоподобно. Аолен вошел и содрогнулся. Спросил робко:

– Но на самом деле мы ведь не станем…

– А это уж как процесс пойдет! – ответила Меридит зловеще.

Процесс пошел динамично. Кое-что из заготовленного арсенала все-таки пришлось пустить в ход, но до орка мангорриту было очень далеко. Выложил все, что знал, полностью подтвердив догадки и умозаключения Хельги и его товарищей. Поведал он вкратце следующее: глава секты – один из приспешников Мангоррата, чудом доживший до наших дней, некто Владыка (другого имени Крысолов не знал или не пожелал назвать) собрался осуществить то, что не удалось его предшественнику – взять власть над миром. Три тысячи лет ждал он великого часа, скрываясь в северных лесах. У Владыки все было рассчитано до мелочей, верные люди готовы были пожертвовать ради него самым дорогим. Но приключилась «о прошлом годе» незадача! Часть детского населения сектантских поселков выкосило моровое поветрие, а оставшихся в живых малолеток для свершения обряда катастрофически не хватало. Вот и пришлось на дальние Престолы – в Аддо, Аполидий и Сехал – отправить заранее приготовленные жертвы, а кровь для ближних Престолов добывать по ходу дела. Этим он, Крысолов, и занимался.

– Что и следовало доказать, – усмехнулась Меридит.

Остался последний вопрос.

– Где ты держишь Талисман сидов? – Крысолова обыскали, но ничего, кроме меча и дудочки, при нем не имелось. Мангоррит смотрел на них непонимающе.

– Ну скорпион! Жертвенный нож. Чем ты младенцев режешь?

И тут Крысолов расхохотался:

– Глупые, глупые твари! Владыка учил: неверные испорчены и безмозглы. Но чтобы настолько! Священное Орудие Силы! Три раза в году, по Дням Преклонения, даже не все Посвященные, а ближайшие адепты, коих числом осьмнадцать, удостаиваются величайшей чести и счастья лицезреть сию реликвию. И лишь шестеро из них, ближайшие из ближних, наделены Правом Прикосновения и в знак особой милости могут коснуться его острия губами! Так неужели, жалкие глупцы, вы всерьез вообразили, что я, будучи в ранге всего-то первого адепта, бегаю по Староземью с бесценным артефактом, способным влиять на судьбу мира, и собственноручно кромсаю оным малолетних неверных выродков?!