Все демоны. Pandemonium - Олег Угрюмов

Вызывая знаменитого на весь Ад Дьюхерста Костолома с его воинами, Каванах уже втайне знал результат, просто не хотел признаваться в этом даже самому себе.

Дьюхерст Костолом, казалось, был сработан из цельной глыбы гранита. От его поступи колебалась земля, от одного его удара камни превращались в песок. Умом природа его не наделила. Он брал другим. Барон Дьюхерст всегда шел напролом, и эта тактика никогда его не подводила.

Голиаф не был умен. Ему это было не нужно.

Габриэль Лауб

«Если он не захватит Безымянное ущелье, — думал Каванах, разглядывая громоздкую фигуру своего офицера, — то пробьет рядом новое».

Костолом никогда не славился быстротой. Скорее уж, стоит признать, что он считался медлительным и неповоротливым. Никто бы не выбрал его на роль легконогого вестника, если бы хотел передать важную новость в этом же столетии. Тем большее впечатление произвела на маршала Тьмы скорость, с какой Костоломы вернулись на принадлежащий демонам берег Тутоссы.

— Ну что там? — почти приветливо спросил Каванах, обнаружив перед собой запыхавшегося демона.

— Да ну его, это ущелье, — прогудел Дьюхерст, стараясь казаться безразличным. — Так, ничего особенного, длинная дыра в горах.

— Я приблизительно так и представлял.

— Угу.

— Красивое?

— Угу.

— Так я и думал. Что-нибудь особенное заметили?

— Угу.

— Что?

— Может, я лучше ударю по правому флангу?

Шестиглавый чуть не подавился.

Во-первых, это было уже не совпадение. Это была статистика.

Во-вторых, Дьюхерст Костолом самостоятельно породил мысль. Такое могло произойти только после очень сильного потрясения, а Каванах плохо представлял себе силу, способную поколебать несокрушимого демона, как в прямом, так и в переносном смысле.

Отпустив Костоломов резвиться на правом фланге, Каванах серьезно задумался. Ему очень не хотелось отправлять в бой отряды Моубрай. Он не понимал чувств дочери, он вообще не слишком понимал, зачем ей эти чувства — ведь без них гораздо легче. Но втайне ей все-таки сочувствовал, не усматривая в том парадокса.

Однако другого выхода он не видел.

Лучшие воины Князя Тьмы очухивались сейчас после турнира в подземных чертогах и морально готовились к неприятной беседе со своим повелителем. Остальные буксовали на кассарийской стороне реки. Каванах мог выбирать только между Эдной Фаберграсс и Моубрай Яростной. И он выбрал последнюю.

Выбор был сделан верно. Именно его дочь установила рекорд скорости. Когда она вернулась в расположение адских войск, Каванаху показалось, что она никуда и не уходила.

— Даже не думай, — заявила Моубрай, предвосхищая вопросы и подтверждая статистику. — Лучше сосредоточить все внимание на правом фланге.

— Дался вам этот правый фланг! — взвыл Каванах.

— Сейчас все объясню. — И Яростная успокаивающе погладила отца по чешуйчатой руке. — Все очень просто…

* * *

Аргументы следует не считать, а взвешивать.

Цицерон

Довольно легко добравшись до ущелья, Кальфон не видел особых трудностей и в перспективе. Точнее, не видел до тех пор, пока взгляд его не упал на странную скалу, громоздившуюся у самого узкого входа и почти полностью его закрывшую. Скала сия была необычна тем, что как раз в эту минуту сменила положение.

Какой-то короткий миг демон все еще надеялся, что это результат магического воздействия и ситуация сама собой образуется. Хотя мудрый внутренний голос уже нашептывал ему, что это совсем не так. А когда скала приветливо помахала ему рукой, Кальфон окончательно понял, что влип. Он очень любил и уважал герцогского домоправителя Думгара. К тому же он его всегда побаивался. И уж совсем не хотел столкнуться с ним в открытом противостоянии.

— Добрый день, милорд, — приветливо сказал между тем голем. — Какими судьбами?

— Добрый день, — грустно откликнулся граф Торрейруна. — Я здесь, уж извините, с атакующими намерениями.

— Жаль, — искренне огорчился Думгар. — Жаль. Я полагал вас воспитанным молодым человеком.

Кальфон потупил глаза. Он с необыкновенной отчетливостью вспомнил себя в подростковом возрасте. Каменный голем держит его за шиворот курточки, и он висит в этой несокрушимой руке, а Думгар по-отечески отчитывает его за попытку намазать липкой смолой любимое кресло Эдны Фаберграсс — в ту пору правящей герцогини Кассарийской.

Трудно воевать против того, кто шлепал тебя за детские шалости.

— Ай-ай-ай, — покачал головой голем. — Опять взялись за старое? Я огорчен.

Погонщик Душ представил себе, что будет дальше. Он слишком хорошо помнил тяжесть Думгаровой десницы, чтобы рискнуть повторить этот опыт, к тому же — на глазах у собственных воинов. Но голос долга был еще слышен, и Кальфон совершил робкую попытку исполнить приказание маршала.

— Мне бы пройти через ущелье, — попросил он.

— С какой целью?

— Ударить в тыл вашим войскам.

— Понимаю, — ответил Думгар. — Разумно. Но я для того тут и стою, чтобы никто не ударил в тыл мессиру да Кассару.

— Я вижу. — И Кальфон поник, как сорванный неделю назад лютик.

— Я бы рад служить, но — увы! — И Думгар развел руками.

Падшие заволновались. Они боялись его куда больше, чем своего непосредственного командира, и с этим уже ничего нельзя было поделать.

Непосредственный командир переступил на кривых ногах и шмыгнул носом. Свою шипастую палицу он смущенно вертел в руках.

— А если мы все-таки чуть-чуть повоюем? Для очистки совести? — предложил он.

— Да сколько угодно, — приветливо закивал Думгар. — Чуть-чуть не обещаю, а в остальном — я к вашим услугам.

Кальфон честно взвесил аргументы. Озарило его буквально сразу.

— Тогда я, пожалуй, пойду.

— Всего доброго.

— А вы будете тут? Если что?

— Конечно. Если что — заходите.

— Так я пошел?

— Удачи.

— И вам того же, Думгар.

— Спасибо, милорд.

— Думгар!

— Да, милорд.

— Но если вас спросят наши, вы непременно скажите, что мы повоевали.

— Как иначе?

— Ну и добавьте красочных подробностей.

— Я скажу, что вы сражались изо всех сил.

— Спасибо, дружище. Я знал, что могу на вас положиться.

— Не за что, милорд.

— Думгар!

— Да, милорд.

— Вот еще что — я думаю, за мной придут другие.