Ладья - Дэниел О’Мэлли

Поверженная, Мифани повернулась обратно к мужчине с опасными зубами.

– Знаешь, я реально ненавижу, когда меня принуждают к чему-то такими избитыми способами, – произнесла она. Он без выражения посмотрел на нее. – Идем с нами или мы убьем твоих друзей? Чувак, ты с таким же успехом мог приставить пистолет к моим ребрам, пока мы танцевали стробинг.

– А это бы сработало? – спросил он.

– Сомневаюсь, – ответила Мифани. – Но раз уж теперь мы собираемся устроить сцену, что мне сказать друзьям по поводу своего ухода? – Он нервно зажмурился.

«Этот товарищ явно имеет опыт в сверхъестественных разборках, но совершенно не умеет обращаться с обычными людьми. И особенно с девушками».

– Что ты хочешь посмотреть на мою машину? – предложил он. Она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

– Это означает, что я скоро вернусь? – спросила она.

– Этого я не знаю, – пробормотал он.

Вопреки всей серьезности ситуации, ей становилось немного его жаль.

– Я не буду им говорить, что иду смотреть твою машину. Мне не шестнадцать, и у нас тут не «Бриолин»^[26]. Я тебе вот что скажу. Ты выйдешь. Я вернусь, потанцую пять минут, а твои мордовороты могут пока за мной присмотреть. Потом я сделаю вид, будто получила срочное сообщение с работы, и выйду поговорить с твоим другом. – Он ненадолго задумался, затем кивнул и вышел на улицу. Его дружки продолжили неуклюже танцевать.

Спустя пять минут Мифани вышла из клуба. Она отмахнулась от беседы с симпатичным лысым парнем и, захваченная внезапным безрассудным фатализмом, коротко протанцевала с одним из мордоворотов. Оказавшись на улице, осмотрелась по сторонам и увидела неоновый свет, блеснувший на бритой голове.

– Ладья Томас, – произнес он со своей характерной улыбкой.

– Безымянный назойливый парень с опасными зубами, – ответила она, тоже улыбаясь. – Так где же твой друг?

– На той стороне улицы, иди за мной. – Он предложил ей руку, слегка поклонившись – так, как смотрелось бы нормально в Ладейной, но здесь вызвало свист и улюлюканье людей, толпившихся перед входом в клуб.

– Давай, действуй, подруга! – крикнула какая-то девушка.

За этим последовали похожие (и более конкретные) подбадривания, и Мифани почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Они торопливо пересекли улицу, и парень открыл перед Мифани дверцу машины.

– Знаешь, а у тебя довольно паршивая работенка, – заметила она ему. Он неловко покраснел, а потом согласно кивнул. – Хотя сам-то ты такой любезный. Не бельгиец, часом? – Он смущенно кивнул. – Так и думала. – И она забралась в машину.

Мифани заняла сиденье и постаралась принять как можно более невозмутимый вид, прежде чем поднять взгляд на того, кто ее ждал.

«Это их впечатлит, – подумала она с удовлетворением. – Я спокойна, собрана и уже поладила с их прислужником».

А потом она увидела, что находилось с ней в лимузине.

«Я не закричу, – лихорадочно мелькнуло в голове. – Меня не вырвет. Я не упаду в обморок. Пусть даже все это кажется адекватной реакцией на этот резервуар со слизью передо мной».

То, что находилось перед ней, выглядело так, будто прямо перед тем, как она села в машину, его освежевали. Оно влажно блестело от жидкостей, которые обычно обращаются лишь под несколькими слоями кожи. Глаза были разные: один сиял светло-голубым, так по-нордически, что им гордился бы сам Гитлер, а второй налился кровью и казался тошнотворно оранжевым.

Хитиновые пластинки, словно прилепленные с каллиграфической точностью, изящно скользили по раздраженной плоти. Вокруг конечностей тянулись мускулы с пугающе неравномерными буграми и гребнями.

Изо рта торчали белые зубцы, которые, хоть и были сами по себе совершенными, выглядели попросту неправильно. Выкрученные в своих гнездах, они выступали наружу, а подчас даже казалось, что меняли свое положение во рту. Там, где обычно находились резцы, у этого существа блестели белоснежные клыки, а большой коренной зуб оказался двубугорковым. Передних зубов не хватало, но пока Мифани, охваченная ужасом, смотрела на десны, в них прорезались крошечные белые ростки. Когда существо раздвинуло губы, изобразив жуткую улыбку, от этого зрелища девушку бросило в дрожь.

Но что поразило Мифани сильнее всего, так это биологическая составляющая существа. Она не намеревалась изучать его с помощью своего дара, но ее чувства протянулись к нему сами собой и она была вынуждена резко отшатнуться, когда мысленно коснулась существа. Те связи, что присутствовали внутри каждого человека, в этом создании были искажены и переиначены самым отвратительным образом. Нервы тянулись иными путями, а артерии и мышцы были выдраны и привиты там, где им явно было не место. И все эти искажения были сделаны умышленно. Изучать его структуру дольше Мифани не могла – это было столь же противно, как пить из сточной канавы.

Существо откинулось назад, по пояс погруженное в резервуар, вытеснивший в лимузине ряд сидений. Резервуар был наполнен вязкой жидкостью, в которой переливались маслянистые радуги. Освежеванная тварь положила руки на обод резервуара и поставила на них подбородок. Когда оно прямо на глазах у Мифани выкрутилось, издав щелчок, она немного поморщилась.

– Добрый вечер, ладья Томас, – произнесло оно.

Мифани кивнула и вежливо улыбнулась, сжав губы так крепко, что аж их прокусила. Ее сверхъестественный мысленный взор непроизвольно старался избегать того, что находилось перед ним.

– Я Грааф Герд де Леувен из Wetenschappelijk Broederschap van Natuurkundigen, – представилось оно. – Прошу прощения за мой настоящий вид. Новую кожу мне еще выращивают, но я не желаю ждать. Как только мы узнали, что вы остались без присмотра, я понял, что нам выпала идеальная возможность с вами познакомиться.

Мифани дергано кивнула, но заговорить не решилась: ее наверняка бы подвел голос.

– Позвольте мне начать с того, что каким бы ни стал итог нашей беседы, ни я, ни кто-либо из моих людей этой ночью вас не тронет. Равно как и ваших друзей. И я сообщаю вам об этом, не предъявляя никаких условий. Я оказываю вам эту любезность по причине того, что вы обладаете тем, что нужно мне. И еще потому, что, как мне сказали, у вас есть дар.

«М-да, вот это я понимаю, все продумано», – подумала Мифани.

И отметила для себя: Правщики не знали, кем ей приходилась Бронвин.

– Они гражданские, – сказала Мифани. – Трогать, следить и изучать их было бы крайне недипломатично. Думаю, на продуктивности встречи очень скажется, если я буду постоянно думать о том, что этим людям причинят вред, будь то в эту ночь или в любую другую. – Глядя на существо перед собой, она видела, как кровь стекает по его щекам. Или, точнее, по капиллярам, находящимся там, где эти щеки должны быть.