Иностранец ищет жену - Марина Багирова

•• •• ••

Он закрыл за ней дверь на замок, и подошел к гробу. Софии не нужно было угадывать дважды, чье тело находится в этом гробу.

— Я сберег твоё тело, Тамара, — сказал он, нежно прикасаясь к гробу.

Она думала, что он разговаривает не с ней, но Марк обернулся, и стало понятно, что обращение «Тамара» адресовано ей.

«Одно тело сберег, одно убил, еще одно ему представит убить».

— Когда ты только появилась в его доме, я всё не мог понять, зачем ты ему. Мы были уверены, что та девочка, Даша — это и есть ты… но я был равнодушен к ней, меня занимала только ты, с самого начала.

Марк подошел к клетке.

— Когда Эрих впервые тебя увидел, в твоем агентстве, он был раздражён. Сказал, что с тобой нам сработаться не удастся. Мне уже тогда стало любопытно, что за женщина вызвала у него такую антипатию… а потом я увидел тебя в его доме. Меня будто магнитом к тебя тянуло. Я не понимал, почему, да и ты не понимала. Если бы Эрих не вмешался — мы бы наконец-то были с тобой счастливы.

Она разглядывала очертания его лица, и не понимала, как могла любить этого человека. Как могла не вспомнить своего убийцу! Как могло добровольно жить с ним столько времени, и не видеть?!

— Как тебе удалось восстановиться воспоминания? — спросил мужчина.

Он не знает! Не знает про Сафрон!

— Не знаю… они просто вернулись, случайно.

— Случайностей не бывает.

— Но ты же меня убил… случайно.

Марк молчал.

— Ты веришь, что я могу тебя убить?

— Разве… разве нет?

— Нет… я никогда не хотел причинить тебе боль… намеренно.

— Марк, — выдохнула София, — но ты же… ты же причинил мне больше всего боли.

— Я всего лишь хотел, чтобы мы были вместе…

— Марк… Марк… но не таким способом, — с болью в голосе ответила женщина. — Не насильно.

Эту правду он предпочитал от себя скрывать.

— Мне… мне нужно идти. Я скоро вернусь.

Он покинул помещение, оставив Софию в клетке, наедине с гробом, в котором лежало её собственное бывшее тело.

•• •••• ••

Он продержал её в клетке два дня. Принес теплый плед, обувь, регулярно приносил еду и воду.

Все это время София пыталась окончательно вспомнить свое прошлое. У нее неплохо получалось, и хаотичные воспоминания выстраивались в ровный ряд, начали укладывать во временные промежутки.

София понимала, что должно что-то делать. Выбор «что именно» у нее был невелик.

Когда он пришел к ней на третий день, оно позвала его:

— Постой, не уходи…

Марк застыл. Он, наверное, только и ждал от неё какого-то сигнала.

— Я тебя слушаю…

— Ты не можешь меня держать в клетке вечно… А даже если можешь, неужели это то, чего ты хочешь?

Она схватилась за прутья решетки.

— Я хочу отсюда выйти, хочу жить нормально. Если у меня нет выбора, и мне придется выбирать между клеткой и тобой…

— Клеткой и мной, — повторил он зло… но больше не перебивал.

— Я… я хочу попробовать… забыть. Давай… — она осторожно протянула к нему руку. — Давай ты… дашь нам еще один шанс. Я не обещаю, что буду тебя любить так… так, как раньше, но…

Он вздрогнул от её слов.

— Да, я любила тебя. И если у меня нет выбора, я могу попытаться… простить…

Он медленно прикоснулся к её протянутой руке. София вздрогнула, но руку не отняла. Он смотрел на её руку — в своей, как на нечто необыкновенное, непривычное, загадочное. София подумала, что если он сейчас резко дернет её за руку — она ударится лицом об решетку, и вполне возможно, что сломает себе нос.

Но Марк очень бережно прикасался к её руке, и вскоре София смогла немного расслабиться.

— Мне нужно подумать, — ответил Марк, нежно целуя её руку. — Мне нужно подумать.

Когда он ушел, она присела на узкую койку, и выдохнула.

Она должна выбраться, и находящийся рядом гроб был прекрасным стимулом стремиться к свободе. Закончить так, как Тамара, София не хотела.

•• •• ••

Он пришел к ней вечером. Поставил поднос на пол, и уставился задумчиво.

— Я не могу тебе доверять, и ты это понимаешь. Ритуалы проводить на тебе я тоже не могу — я не знаю, какая будет реакция в этот раз. И отпустить не могу. Просто прими это, как данность — не отпущу. Понимаешь?

Она кивнула. Понимала.

— Я выпущу тебя отсюда, позволю ходить по дому, не более. Малейшее неповиновение с твоей стороны — и снова окажешься в клетке. Ты это понимаешь?

София снова кивнула.

Он открыл клетку и подал ей руку.

Когда она выбралась обратно в дом, поняла, что на всех окнах теперь стоят замки, как и на всех дверях. Клетка стала значительно больше, но это по-прежнему была клетка.

— В твоей жизни почти ничего не поменяется, — прокомментировал Марк. — Та же кухня, та же гостиная, и спальня, ты же понимаешь, — он положил руку ей на талию, — та самая.

София кивнула. Понимала.

•• •• ••

Видеть привычную обстановку оказалось… непривычно. На окнах решетки, а в её шкафу по-прежнему висят её вещи, которые она сама туда (добровольно!) повесила. Как будто два мира слились воедино!

София сняла с себя грязную одежду, и прошла в ванную комнату. Застыла под душем, включила горячую воду, и дала волю истерике.

Ей хотелось смыть с себя грязь заточения. Ей хотелось смыть с себя грязь.

Сил плакать уже не было. Что толку — все силы ушли на осознание того, что происходило, и на то, чтобы не сойти с ума. Её истерика была тихой, сдержанной, и оттого еще более пугающей.

Волосы… руки… смыть с себя всю грязь.

Она услышала движение — в ванную вошел Марк.

Он не заходил в душевую кабину, стоял по ту сторону. Марк ждал. Это был его способ сказать, что выбор за ней.

Как же страшно ей было в тот момент! Она знала его тело наизусть! Она целовала, глотала, лизала, ластилась! Но тогда она не знала, что спит с собственным убийцей!

«Ты должна! Ты должна, иначе он тебя убьет!»

София открыла дверцу, и голый мужчина сразу ступил к ней. Он был нетерпелив, прислонил её к стене душевой кабины, навис, зажал, схватил. Женщина поняла, что всё это время он сдерживался из последних сил. Он её хотел!

Женщина постаралась расслабиться.

— Не бойся, — сказал Марк, скользя поцелуями по её мокрой шее, нахрапистая рука накрыла её грудь. — Я никогда не желал причинить тебе вред. Я тебя люблю, ты понимаешь? София, ты понимаешь, как сильно я тебя люблю!?