Тени за холмами - Антонина Крейн

Когда щит угас, я плюхнулась на пол сама, кувырнулась; еще раз, — от удивленного вскрика противников вспомнила — точно! маскировочное заклятье не выветрилось! — и с этого момента нарочно превратилась в невидимого палача.

Я нарезала по залу круги, как будто на матче по тринапу, и безостановочно швыряла во врагов проклятья. Как вслух, так и магией. Очень скоро у парочки каннибалов руки превратились в кошачьи лапки; два других уматывали от рассерженного роя пчёл; пятый верещал, как резаный, когда я жахнула по нему частичным заклинанием невидимости — бедолага подумал, что я отрезала ему пальцы, хотя они всего-то исчезли на три минуты…

Поворот — удар! Кик ногой — проклятье! Сорвать с волос новую склянку с кровью — удар, удар, а тебе, дружок, давно пора поскользнуться! И, конечно же, разве ж я зря ношу с собою лассо?… Подсечка; пинок неоформленной унни — и толпа каннибалов, озверевших, голодных и огорошенных, валятся все за одним, как кегли.

Не прошло и двух минут, как некогда величественный зал превратился в филиал Лазарета. Каннибалы, успокоенные, лежали рядком под вязью карланоновой золотой сети.

Я с неожиданным удовлетворением выдохнула — спустила пар, ничего себе! — перешагнула через ближайшего злодея, и, мурлыкая под нос заевшую театральную песенку, пошла к изумительно стеклянным, голубым дверям.

Впрочем, они раскрылись мне навстречу до того, как я успела схватиться за дверную ручку.

— Йоу, вот это бойня! — обомлела вошедшая Андрис Йоукли, обведя глазами зал. И тотчас Ищейка поспешила закинуть за спину арбалет, который успела наставить на меня до того.

— Луноликая ж моя подруженька! — глаза Кадии блестели восторгом. — Мы искали тебя для души, а получилось — для зрелищ!

Блондинка сунула меч в ножны, подошла к ближайшему каннибалу и, профилактически потыкав его ногой (он недовольно замычал, упакованный), по-братски протянула мне ладонь — чтобы, значит, я уважила её рукопожатием.

— Ребята где-то с вами? — спросила я, когда мы втроем вышли обратно в коридор, заперев бедолаг-пустынников в оприходованном ими зале.

— Не-а! Мы с Андрис друг дружку-то только с полчаса назад нашли, — объяснила Кадия. — А потом видим: бархан, и прямо сквозь него магические вспышки хреначат. Очевидно, что под ним утопло в песке какое-то строение, а в нём — какая-то битва.

Андрис вмешалась:

— Мы сначала подумали, что это кто-то на Тишь наткнулся… Бросились искать вход, нашли попуприкопанную дверцу…

— Пока поднатужились, раскопали нормально, совсем обалдели без нормальной магии! А тут оказалась всего лишь ты, ужасная и беспощадная! — хохотнула Кад и по-матерински потрепала меня по щечке. У-у-у, мол, горжусь тобой, деточка!

Мы снова вышли в пустынную ночь. Видимо, через ту самую дверцу. Снаружи я оглянулась и увидела на дверном стекле буквы — снова на стародольнем, как же иначе: «Владения Хинхо из Дома Умелых, Аллея Вечности, 33».

Совпадение?

Конечно.

Но совпадение из тех, что стоят доброй улыбки.

— Вообще, нам надо убраться отсюда подальше. И поскорее, — спохватилась я.

— П-ф-ф! — возразила Кадия. — Я уверена, ты этих длинноруких еще не раз так же круто раскидаешь. Ну, пока склянки не кончатся.

Я покачала головой:

— Не в каннибалах дело. Вдруг госпожа Тишь чувствует чужую магию? Или тоже всполохи увидела… Пока мы не найдем Полынь и Лиссая, вряд ли нам стоит пересекаться с богиней.

— Йоу, а я бы вообще предпочла Мелисандра и девочку тихонько выкрасть, — призналась Андрис. — Насколько это возможно.

— Я тоже, — вслух согласилась я.

И про себя продолжила:

«Рэнди, если ты не хочешь, чтобы мы бились насмерть с облагодетельствованной тобою дамой, дай знак. Любой. Хоть рекламную смску, что бы эти слова ни значили».

В ответ — ни слова, ни мысли, ни карты.

Эх.

Тогда действуем по плану!