Последняя игра - Дэвид Эддингс

– Супружество должно быть единением равных, дочь моя.Как же может этот добрый, храбрый человек быть тебе мужем, пока у тебя остаетсятвоя сила?

Она беспомощно посмотрела на него.

– Могла бы ты, Полгара, пожертвовать собой? Стать емуравной? С такими же способностями, как у него?

Она посмотрела на него, поколебалась, а затем сказала однотолько слово:

– Да.

Гарион был потрясен – и не столько согласием тети Пол,сколько требованием Олдура. Сила чародейки была основой и средоточием всего еесуществования.

Отнять ее значило бы оставить тетю Пол ни с чем. Кем же онабудет тогда? Сможет ли она вообще жить? Это слишком жестокая цена, а ведьГарион верил, что Олдур – добрый бог.

– Я приму эту жертву, Полгара, – говорилОлдур. – Я переговорю с моим отцом и братьями. По веским причинам мы самиотказались от воскрешения умерших, и поэтому мы все должны дать согласие наэто, прежде чем кто-то из нас попытается нарушить сложившееся положениевещей. – И Олдур вернулся к скорбной группе, стоящей у смертного ложаТорака.

– Как он только мог сделать это? – спросил Гариону деда, все еще обнимая Се'Недру.

– Что сделать?

– Попросить ее отказаться от своей силы. Это убьет ее.

– Она много сильнее, чем ты думаешь, Гарион, –заверил его Белгарат, – а доводы Олдура разумны. Ни одно супружество невыдержит такого неравенства.

Среди светящихся богов раздался сердитый голос.

– Нет! – Это был Мара, скорбящий бог марагов, которыхбольше не существовало. – Почему должен быть воскрешен один человек, когдавсе мои дети убиты и лежат холодные и мертвые? Разве Олдур услышал мои мольбы?Пришел ли он ко мне на помощь, когда умирали мои дети? Я не соглашусь!

– Я и не рассчитывал на это, – пробормоталБелгарат. – Пора мне принять меры, пока дело не зашло слишкомдалеко. – Он пересек заваленную обломками площадку и почтительнопоклонился. – Извините, что вмешиваюсь, – сказал он, – но непримет ли брат моего Учителя в качестве подарка за помощь в воскрешении Дерникаженщину из племени марагов?

Слезы Мары, которые всегда текли из его глаз, внезапновысохли, а на лице появилось выражение недоверия.

– Женщину из племени марагов? – резко спросилон. – Но их больше нет. Я бы почувствовал сердцем, если бы хоть кто-нибудьиз моих детей выжил в Марагоре.

– Ну конечно, бог Мара, – быстро согласилсяБелгарат. – Но что вы скажете о тех немногих, которые были вывезены изМарагора и проданы в вечное рабство?

– Так ты знаешь хотя бы одного из них, Белгарат? –Мара задал этот вопрос со всем пылом отчаяния.

Старик кивнул.

– Мы нашли ее в казематах для рабов под Рэк Ктолом, богМара. Имя ее Таиба. Она только одна, но раса может быть восстановлена с помощьюодной такой женщины – особенно если за ней будет присматривать любящий бог.

– Где же Таиба, моя дочь?

– На попечении Релга, одного из алгосов, – ответилБелгарат. – Кажется, они весьма привязались друг к другу, – вкрадчиводобавил он.

Мара задумчиво посмотрел на него.

– Раса не может быть восстановлена с помощью однойтолько женщины, – сказал он, – даже заботами любящего бога. Для этоготребуются двое. – Он повернулся к Алу. – Не отдашь ли ты мне этогоалгоса, отец? Он станет прародителем моего народа.

Ал окинул Белгарата проницательным взглядом.

– Ты знаешь, что у Релга есть другая обязанность,которую он должен исполнять, – заметил он.

Выражение лица Белгарата стало почти веселым.

– Уверен, что Горим и я сумеем это уладить,Святейший, – заявил он в высшей степени самоуверенно.

– А не забываешь ли ты кое-что, Белгарат? – робкоспросил Силк, как бы не желая вмешиваться в это дело. – У Релга есть однамаленькая проблема, помнишь?

Белгарат сурово посмотрел на драснийца.

– Я думал, что мне надлежало упомянуть об этом, –невинно сказал Силк.

Мара пристально посмотрел на обоих.

– В чем дело?

– Небольшое затруднение, бог Мара, – быстроответил Белгарат. – Уверен, что Таиба сможет разрешить его. Я полностьюдоверяю ей по этой части.

– Мне нужно знать всю правду, – твердо сказалМара.

Белгарат вздохнул и бросил на Силка еще один свирепыйвзгляд.

– Релг – фанатик, бог Мара, – объяснил он. –По религиозным причинам он избегает некоторых… э… форм контактов между людьми.

– Отцовство его судьба, – сказал Ал. – Отнего родится особый ребенок. Я объясню ему это. Он послушный человек и радименя преодолеет свои заблуждения.

– Значит, ты отдашь его мне, отец? – нетерпеливоспросил Мара.

– Он твой, но с одним условием, о котором мы поговоримпозже.

– Давайте тогда посмотрим на этого отважногосендара, – сказал Мара, и все следы недавних слез теперь исчезли с еголица.

– Белгарион, – произнес голос в голове Гариона.

– Что?

– Воскрешение твоего друга теперь в твоих руках.

– Моих? Почему моих?

– Неужели ты всегда будешь это спрашивать? Ты хочешь,чтобы Дернику вернули жизнь?

– Конечно, но я не могу этого сделать. Я не знал быдаже, с чего начать.

– Ты делал это раньше. Помнишь жеребенка в пещеребогов?

Гарион почти позабыл об этом.

– Ты – мое орудие, Белгарион. Я могу удерживать тебя отошибок, по крайней мере большую часть времени. Просто расслабься, а я покажутебе, что делать.

Но Гарион уже начал действовать. Он опустил руку с плечаСе'Недры и, все еще держа меч в другой руке, медленно пошел к тете Пол и телуДерника. Она сидела, обхватив руками голову мертвеца. Взглянув в ее глаза,Гарион встал на колени рядом с телом.

– Ради меня, Гарион, – пробормотала она.