Княжий пир - Юрий Никитин

Владимир проводил послов из Багдада, кивнул Бе­лояну: порапромочить горло, но тот, насторожившись, смотрел в сторону распахнутых ворот…Слышались крики, конский топот. На взмыленном коне с улицы ворвался подвойскийВьюн, сын Оглобли. Закричал с ходу, конь плясал и не давал повернуться лицом ккнязю:

– Княже! Князь Березовский… Да уймись ты, скотина!

– Это ты князю? – грозно спросил вездесущийПретич. – Перед тобой князь, а не хвост собачий!

– Что, я не отличу князя от хвоста собачьего? –оскорбился Вьюн. – Он князь, а ты… Княже, люди Березовского напали навладения ярла Гордона!

Владимир грозно нахмурился:

– Кто их вел?

– Сам князь. С ним Яродуб Могучий, вся дружина,ополчение из окрестных сел. Не простая стычка, княже! Они осадили замок, идетбой. Много убитых. Сейчас пробуют поджечь…

Претич сказал обеспокоенно:

– Надо бы послать туда дружину. Негоже, когда на Руси ещекто-то воюет, окромя великого князя.

Владимир некоторое время размышлял, глаза недобро сверкали.Грудь поднялась, набирая воздух, все затихли, ожидая гневный рык, после чеговсе побегут к коням, помчатся к пылающему замку, сомнут, истребят, накажут… нокнязь с шумом выпустил воздух, глаза медленно погасли.

– Не успеем, – сказал он с досадой. –А примчаться на горящие развалины… Нет, пусть все остается. Черт с ними,дурачьем. Догадываюсь, это Яродуб просил отца выделить надел, а тот поскупился.Сам ли додумался или кто-то насоветовал, но решил одной стрелой двух зайцевсшибить. И сыну дать владения, и не потратиться. А людские жизни чтоему?

Воевода спросил непонимающе:

– Так что будем делать, княже?

– А ты что посоветуешь?

– Собрать дружину, – ответил Претич незадумываясь, – а это мы мигом! Вдарить так, чтобы перья посыпались.А то вовсе на голову сядут.

– Может, оно бы и верно, – согласился Владимир, бровивсе еще терлись одна о другую, – вроде бы верно…

– Так что еще? Разом к тебе земли отойдут как того, так идругого!

– А зачем? – спросил Владимир, он все ещераздумывал. – Все равно надо будет туда сажать наместников, управителей,что тут же начнут разворовывать: не свое же… С другой стороны, князек, чуявину, будет на брюхе ползать, в глаза заглядывать. Да и Яродуба можно перевестив старшую дружину, боярством пожаловать. А Гордона не жаль… Сам виноват,дурень. Не замечал, что соседи растут, матереют, а он все с такой же малойдружиной, как его прадед… Пришел бы на службу, я бы в обиду не дал. Да и непосмели бы напасть.

Претич потоптался на месте, спросил с надеждой:

– Так что делать будем?

– А ничего, – сердито ответил Владимир. –Других дел нет, что ли?..

Залешанин торопил усталого коня, клочья пены срывало ветромс морды, бока были в мыле. Далеко впереди деревья наконец-то началираздвигаться, но медленно, нехотя. Залешанин перевел дух, за деревьямипросматривался простор, а почти у виднокрая виднелись ровные ряды хаток подсоломенными крышами, распаханные поля, пруд…

Навстречу, въезжая в лес той же дорогой, ехал на огромномконе всадник-исполин. Солнце светило ему в спину, ослепляя Залешанина. Лицовсадника оставалось в тени, черное и страшное, но Залешанин с ужасом узналодного из сильнейших богатырей Новой Руси, Яродуба Могучего. Даже МалвредСильный, по слухам, избегал вступать с ним в поединки, ибо Яродуб, разъярившись,как пересказывали друг другу шепотом самые знающие, мог черпать силу у всейсвоей родни, даже пращуры из вирия давали ему добавочную мощь, и он с легкостьюпобеждал не только людей, но и крушил голым кулаком скалы, разбивал валуны.

Конь Залешанина остановился, уловил тоску и безнадежностьхозяина. Залешанин пощупал палицу, в руках не чуял прежней мощи, а схватка сЯродубом ужасала. Щит Олега оттягивал плечи, даже не попытался взять в руку,бесполезно…