Последний Хранитель - Елена Плахотникова

Крис и Хранитель

Я проснулся от голода. И от чьего-то присутствия. В животе урчало, а все тело болело, словно меня долго и методично били. А может, и били, не помню. Ну и настроение было под стать состоянию.

Кто-то подошел ко мне. Я ожидал тычка в бок – не дождался. Уже хорошо. Но отходить этот кто-то не торопился. Заметил, что я проснулся? А вот это не очень хорошо: опять начнется допрос с побоями. Вспомнить бы еще, где я и за что меня взяли...

Кто-то тряхнул меня за плечо. С детства ненавижу такой вид побудки. И другой ненавижу, когда настырный звонок разрывает сон в клочья. Есть еще способ пробуждения: спящего выбрасывают из кровати и начинают пинать, пронзительно вопя: «Подъем!» После такого «доброго утра», когда сердце колотится в глотке, а перед глазами плавают багровые пятна, зубы сами собой начинают скрипеть, пальцы сжиматься в кулаки, а в голове появляется одна-единственная мысль: убить придурка!

Я не стал дожидаться, что этот придурок сделает еще, а рванул его на себя. Тело начало выполнять привычную связку «рука-горло»: руку на болевой, и враг сам догнется, подставит шею, тогда ладонью в горло и... завершающий мазок – ногой отбросить труп. Вот только рука у врага оказалась непривычно тонкой и гибкой, и всхлипнул он детским или женским голосом. И замер, когда моя ладонь ткнулась ему в горло. Вполсилы ткнулась. И тонкое тело опустилось на меня, легко и доверчиво.

Господи, Амада! Девочка моя, только бы не насмерть... только бы...

Я забыл, как надо дышать, забыл, что можно открыть глаза и посмотреть... а потом пульс слабенько дернулся под моими пальцами... еще и еще раз.

Жива! Слава богу, живая!

Девочка моя, сколько раз я тебя предупреждал: не входить ко мне, когда я сплю, не будить меня... Почему тебе так нравится играть со смертью? Почему ты не слушаешь меня, почему не веришь?

Я окончательно проснулся. Но лежал неподвижно. Слушал, как ее сердце бьется тихо и ровно. Кажется, девочка заснула. Прости меня, Амада, я не хотел тебя пугать. Прости...

Давно со мной такого не было. С армии, пожалуй. Все эти годы я держал себя в руках, научился обманывать будильник – просыпался раньше его сигнала и запирался в ванной прежде, чем он сработает. Потом зарядка, душ, завтрак – и я превращался в человека, с которым окружающие могут общаться без особого риска для здоровья.

А сегодня все было не так. Мало того, что вчера я здорово перебрал и не помню, как добрался домой, чего со мной не случалось уже... так еще и проснуться мне помогли.

«Помощнице» повезло, что я не успел ее как следует обработать – проснулся. И вовремя вспомнил, где я и кто рядом со мной. Вернее, на мне.

Осторожно коснулся спины Амады и... отдернул руку. Никогда на спине Амады не было шерсти. Я открыл глаза.

Надо мной оказался тонкий жилистый парень. Его почки очень удобно подставлялись под удар. Вот только бить мне не хотелось – хотелось ругаться. Еще один идиот, которому жить надоело...

Как-то удивительно быстро я вспомнил: кто он, как его зовут и где я нахожусь. А еще я вспомнил, что рядом должны быть другие.

И они были, эти другие. И во все глаза смотрели, как я обнимаюсь с Симорли. А те, кто не смотрел, очень старательно притворялись, что занимаются своими собственными делами.

Симорли шевельнулся, и я отпустил его. Он осторожно убрался и уже с безопасного расстояния сверкнул на меня кошачьими гляделками.

Я вполне мог понять его: вряд ли с парнем часто общались подобным образом. Да и досталось ему больше, чем я думал. Как-то неправильно он держал правую руку. Я пообещал себе посмотреть ее, как только оденусь.